А лезть к Повелителю, играющего роль верного пса, чтобы отвадить его от её постели? Я ж не самоубийца, верно? Тем более, у меня такое чувство, что если у него отобрать её прохладную ладошку, он попросту сорвётся… Куда не знаю, но мне даже подумать об этом страшно.
А вот Судья зайти так и не решился. Вот кто у нас побитым псом, занимается собственным линчеванием за дверью этой комнаты. Но мне этого придурка даже не жалко. И если бы не эмоциональный фон Васи, я б его… вот прям вот этими крюками на крыльях вспорол! Прально Васька говорила.
Казёл!
Сбоку послышался тяжкий вздох, сбив мои мысли. Все дружно уставились на Валуна.
— Поесть бы…
Вот тут всё… Тут мне сделалось невыносимо голодно, и я в очередной раз посмотрел на свою рыженькую хозяюшку, что как обычно переливалась всеми цветами радуги.
“Ну на кого ты меня покинула, а? Оставила на пять дней своего Ужастика. Голодать, холодать…”
Вот вы сейчас думаете: Неужели Васенька в коме?! И все эти клыкастые тоже так думают, перебирая собственные “виноватки” в отягчённых головах, но я строго стерегу тайну нашей рыжей! Спит она! Спит, сволочь бессердечная! И я бы с удовольствием разбудил, как люблю это делать, но, чесслово, этот испепеляющий взгляд, когда пытаюсь приблизиться к своей хозяюшке… В общем Женя никого к ней не подпускает, кроме лекаря.
— Только о еде можешь думать в такое время? — тихо укорил Валуна шипящий голос. — Лучше бы ещё один пакет для Бедокура принёс, пока у неё очередной приступ не случился.
— Купол был в ударе. Я от него больше трёх слов ещё не слышал.
А вообще он был бы прав, если бы не одно но: Эта зараза ещё вчера пережила кризис, а теперь восстанавливается сном и еда ей была ни к чему.
У меня в животе уже наступала революция, вздымались красные флаги, поджигались покрышки и растягивались транспаранты, но… Увы. Смены правительства в мозгах не будет. “Нет — майдану!”
Всё. Устал наверстывать тут круги. Сил больше нет ждать, когда это случится. Ни у меня, ни у них.
Решительно спланировал на кровать и спускаясь по подушке, понял, что привлёк взгляд злобной гарпии, что так стремительно попыталась меня сцапать, догадавшись о намерениях голодного фамильяра.
— Ужас, фу!
Э! Я те чё собака что ли?!
— Хрен тебе! — Обиженно взвизгнул я и с нескрываемым злорадством всадил клыки в мягкую кожу, зная, что никто меня от плоти и крови отрывать не будет. Опасно нарушать кормление."
"Вася вздрогнула, а я про себя усмехнулся.
