Все нервные, взъерошенные и вымотанные. Да меня же просто на три советских пошлют, а этого моя нежная психика уже не выдержит!
Взрыв сидит в неестественной позе за столом, пытаясь дрожащими руками осторожно расставить банки и склянки аккуратными рядами с разного рода лекарствами, которые припер от лекаря. Весь взмокший, а руки сжимаются и разжимаются, хрустя костяшками перед тем, как что-то взять. И нихрена у него не получается, ха! Нервничает наш педант. И руки влажные, что его тоже бесит.
Того и гляди — рванёт.
Но ничего, одного отсюда уже выперли. Зверь не выдержал напряжения, нервы сдали. Потому-то самый спокойный из нас сейчас сидит на стуле и всей своей мощью подпирает дверь, временами порыкивая, когда с той стороны раздаётся жалобно-тихий (на грани слышимости) стук. Вояка хоть и выглядел спокойным, но я-то вижу, что этот образец русской офицерской выдержки на грани, как и любой из нас.
Снова бросил взгляд на постель, но не увидев изменений продолжил свой путь.
— Ужас, хватит уже топать! — простонали сзади, немного судорожно и добавили для проформы. — Сволочь!
Удивленно глянул на Лютого, сидящего на стуле у окна и прикрывающего лицо рукой.
— Это я топаю? — перевёл взгляд на полотенце под своими маленькими, ну просто крошечными лапками. — Я?
Лютый вздохнул, но заткнулся, признавая свою неправоту.
С ума уже все по сходили от этого ожидания.
А ну хотя да, они-то не чувствуют того, что я ощущаю. Не уберегли? Нет! Вот пусть и сходят с ума от неведения! Вот такой я вот коварный и мстительный, да. Кстати, о сумасшедших… Видели когда-нибудь здорового взрослого мужика, взглядом испепеляющего самое драгоценное существо в своей жизни? Жуть жуткая! Выглядит устрашающей гарпией! Да я по сравнению с таким взглядом само… добро!
Евангелион или, как его называет Вася, Женя был зол. Так зол, что даже пошевелится не мог.
Вся его аура покрывалась двумя преобладающими цветами черный и красный. Страх и злость. Злость и страх. Чувак будто провалился в свой личный кошмар, где была тысяча различных концовок и все они заканчивались одинаково трагично. И видок у него оставлял желать лучшего. Бледный, как смерть. Черты лица заострились и сделались хищными. Короче, за психологическое спокойствие Васи мне было немного страшно.
