"
"– Я начальник Кахского участка князь Вачнадзе. А вы кто и по какому праву своевольничаете в моем участке?
К нему приблизился Гвелисиани и с насмешкой сказал:
– В вашем участке скрывался абрек Динда-Пето. Вот он, у вас перед глазами. Почему не сообщили? Почему не арестовали?
– Я… я не знал.
– Плохо! Вы не знали, и мы, благодаря вам, тоже. А вот коллежский советник Лыков приехал из Петербурга – и узнал. Как так?
– Лыков? Из Петербурга?
– Кстати, познакомьтесь. А сейчас помогите оформить все протоколы, а потом пишите рапорт.
– Какой еще рапорт?
– На имя начальника округа. В нем и объясните, почему вы позволили абреку разгуливать под вашей юрисдикцией.
Князь окончательно смешался и отошел в сторону. А сыщик сказал капитану:
– Теперь нас много, можно ехать в Закаталы. Трофеи пусть не спеша соберут, опишут и доставят позже.
– Согласен, батоно.
Группа всадников триумфально вернулась в крепость. Сам полковник Павлов выбежал на плац встретить храбрецов. Алексей Николаевич представил ему Имадина и сообщил, что тот лично схватил главного преступника.
Гвелисиани подтвердил это. В результате чеченцу выделили место в гостевом домике, в одной комнате с Лыковым, и поставили его на довольствие. Начальник округа хотел сразу же телеграфировать в столицу края о крупном успехе. Но Лыков заявил:
– Сначала я допрошу Чолокова.
Обоих арестантов посадили в новый корпус тюрьмы, причем порознь. Коллежский советник не спеша отобедал, вздремнул часок и отправился на допрос.
Динда-Пето глядел на него волком. Сыщик не обратил на это внимания. Он сел напротив абрека, вынул из кобуры наган и положил на стол.
– Поговорим?
– С-собака…
– Ты, дурак, повторяешь одно и то же. Как заевшая граммофонная пластинка.
– Шакал! Ослиный сын!
Сильный удар сбил пленника со стула. Динда-Пето с трудом поднялся: и хотя смотрел на Лыкова с той же ненавистью, уже помалкивал.
– Тебе жить незачем. Будь моя воля, пристрелил бы прямо здесь, – сказал ему сыщик. – Хотя постой! Зачем откладывать? Воли моей вполне достаточно.
Скажу, что ты напал на меня, а я защищался. Как думаешь, съедят?
Абрек смотрел озадаченно.
– Конечно, съедят. Потом, даже если и усомнятся, что с того? Ты известная сволочь, полицейского недавно убил. У меня на глазах. – Голос сыщика стал предельно жестким: – Никто мне слова не скажет. Даже одобрят. Потому зачем тебе жить? А?
– Я абрек, я никого не боюсь, – хрипло ответил Чолоков.
– Вот сейчас и проверим.
