Мог убить за то, что полицейский, но решил использовать как почтальона. Да… Вот так мы здесь и служим.
Лыков крепко взял полковника за руку и сказал, глядя в упор:
– Иван Николаевич. Я ведь даже не попытался сопротивляться. Пальцем о палец не ударил, не заступился за мальчишку. Как так? Георгиевский кавалер…
– Но…
– Хотел достать наган, так Абазадзе схватил меня за руку и держал.
– Вот! – обрадовался Свечин. – Что вы могли поделать?
– И мог, и должен был! – ожесточенно выкрикнул сыщик, не обращая уже внимания на то, что подумают окружающие.
– Сражаться – вот что я должен был делать! Но тогда лежал бы сейчас рядом с поручиком. И это, понимаете, это меня остановило. Я испугался за свою жизнь. И позволил убить мальчишку безнаказанно.
– Ваше геройство ничего бы не изменило, только погубило бы еще и вас.
– Хоть умер бы с честью.
– И что потом? Мертвый есть мертвый. Нет, живите. Помните об Арчиле, однако живите. Богу виднее, сколько отмерено вам на этом свете. Пока живой, вы можете сделать немало хорошего.
Вот и делайте. А мусолить свою слабость… Думаете, я не трусил? Да нет такого человека, который никогда бы не отступал.
– Абазадзе держался храбро.
– Он вовсе не мальчишка, а офицер. Сознательно сделал выбор.
– Он-то сделал, а я?
Свечин осторожно высвободил руку и ответил:
– А вы теперь живите с этим. Понимаю, трудно. Но куда деваться? И поверьте, все мы рады, что хоть вы уцелели. Никто вас не осудит, разве какой дурак. Никто!
– Он, умирая, сказал то же самое, – вспомнил Лыков.
– «Себя спасайте».
Тут сыщик сообразил, что это звучит как оправдание, и смутился. Но Свечин сам взял его за плечо, тряхнул и произнес:
– Видите, Арчил думал так же. Подвиг тоже должен знать время и место. Бессмысленная смерть – это не храбрость, а глупость.
Алексей Николаевич понимал, что его уговаривают, но все равно стало чуть легче. И тут пришло решение, определившее дальнейшие поступки сыщика.
– Господа, мне надо с вами поговорить!
Свечин и Шмыткин послушно двинулись за ним.
В кабинете полицмейстера Лыков обратился к его помощнику:
– Мне нужны винтовка с патронами и лошадь.
– Кузьма Степанович, не вздумай! – тут же вскинулся губернатор.
– А и не вздумаю, я себе не враг, – ответил Шмыткин. – Командированного убьют, а грех на мне будет.
– Господа, вы не поняли. Я все равно это сделаю. С вами или без вас.
– Возьмите казаков, тогда я помогу, – предложил Иван Николаевич.
– Чтобы поставить на кон и их жизни? Нет, увольте.
