Ать-два, левой!
И ситуация разрядилась сама собой. Лыкову было все едино: подниматься в балку или спускаться. Важно успеть к началу и не дать застрелить пластуна. Тифлисцы, по всем признакам, решили избавиться от беспокойного бандита раз и навсегда.
Но утром все пошло для питерца наперекосяк. Вроде бы действовал правильно, на рожон не лез, но и за чужими спинами не прятался. Хотелось поквитаться с ловким атаманом: давно уже Лыков не испытывал подобного унижения, какому он подвергся в трактире Мартирузова. И не только поквитаться, но и поговорить о «большой постирочной».
Безвуглый – крупная фигура, его не используешь втемную, как простого дергача[53]. Уж он-то должен знать заправил!
Нижний отряд едва успел проверить первые два-три дома, как наверху загрохотало. Сначала хлопнули револьверные выстрелы, но им тут же ответили из винтовок, и после короткой, но жаркой перестрелки все стихло. Лыков бросил товарищей и полез вверх, не обращая внимания на появившихся вдруг в большом количестве неизвестно откуда оборванцев.
Ему показывали кулаки и ругали последними словами. Это жители Колючей балки поднялись раньше времени и теперь костерили полицию.
Напротив прохода к Мало-Судебной улице кружком стояли городовые и смотрели на что-то. Особняком торчал Гайдуков с виноватым видом. Алексей Николаевич тут же понял, что случилось. Когда сыщик добрался до них, полицейские расступились. Да, он… Безвуглый лежал на спине, сжимая в руке маузер. Сразу три пули попали ему в голову, и одна – в живот. Видимо, расстреляли в упор, уже раненого, подумал питерец.
Делать теперь нечего, и ругаться бесполезно: тифлисцы добились своего.
Не сказав никому ни слова, Лыков двинулся вниз. Тут подбежал запыхавшийся Снитко:
– Что там, Алексей Николаевич?
– Там покойник, Петр Анисимович. Как вы и хотели.
– Кто хотел? – фальшиво удивился главный городской сыщик.
– Ну, вы все.
– Потрудитесь объяснить, ваше высокоблагородие, – перешел на официальный тон коллежский секретарь.
– Потружусь, потружусь… Вы ведь нарочно выпросили меня к себе? Знали, что дом, в котором укрылся атаман, находится в верхней части балки.
Так?
Снитко молча смотрел на питерца.
– Это вам полицмейстер велел?
– И что, если так? – ответил помощник пристава, оглядываясь по сторонам – не слышит ли кто.
– Теперь уже ничего. Оборвали мне все концы."
"– Я вам этого не говорил, Алексей Николаевич, но… Да, мне приказали. Прошу не держать обиды.
– Но почему, Петр Анисимович? Вы же, как и я, сыщик.
