— Никакого геройства, на самом деле — только лишь точный расчёт. Демоны должны были меня вытащить, когда начнётся заварушка.
— Но получилось всё через… — продолжил, хохотнув, Калинин, и следом же оглянувшись на Вику, споткнулся на полуслове. — В общем, не так, как Алексей Михайлович планировал. Его армейские друзья, солдаты, кхе-кхе, — продолжил посмеиваться полковник, — не вовремя решили проявить свою доблесть и воинскую отвагу. Не можем, говорят, отступать, покуда Лом там один на один с врагом остаётся. И всей толпой пошли против моего приказа, заставив группу вернуться назад.
Видел бы кто из вас тогда перекошенное от злости и отчаяния лицо Его Светлости… — уже более серьёзно добавил полковник.
Я вспомнил тот адреналин, холодный ветер, свист падающих мин и грохот взрывов.
— Было дело. Думал всё — пиши пропало, — произнёс я, отчётливо представляя картину прошлых дней."
"— И чем всё закончилось? — тут же произнесла Виктория, поочерёдно оглядев то меня, то Калинина.
Святогор на этих словах понимающе улыбнулся — видимо, догадался самостоятельно.
Концовку этой истории, пусть и менее подробно и красочно, нежели это делал Ярослав Геннадьевич, он уже слышал от меня.
— Пришлось сильно напрягаться и всех спасать, — без лишней скромности признался я.
Калинин посмотрел на меня, прищурившись.
— И все вокруг узнали, что ты одарённый? — произнесла сбоку Виктория.
Я усмехнулся, откинувшись на спинку стула.
— Не то слово — узнали!
— Полагаю, вы именно тогда и вернули свой дар? — вопросительно уставился на меня полковник, на что я лишь коротко кивнул.
— Весёлые были времена, — после небольшой паузы продолжил я, глядя на огонь в камине. — Тогда всё было проще: есть враг, есть задача — выполняй.
— А сейчас что, сложнее? — поддел полковник, но в его тоне слышалась искренняя заинтересованность.
Я вздохнул, чувствуя тяжесть накопившихся проблем.
— Намного. Теперь враг не всегда очевиден, а задач стало больше, чем дней в году. Политика, интриги, скрытые угрозы…
Калинин кивнул, его лицо посерьёзнело.
— Ну, на то вы и Черногвардейцев. У вас талант выбираться из любой каши, — сказал он, вновь беря чашку. — И как бы ни было сложно, всё вам под силу.
Мы ещё некоторое время беседовали, вспоминая старые времена и обсуждая текущие дела. После чего переместились в мой кабинет — тихое место с массивным письменным столом, книжными шкафами до потолка и мягким светом настольной лампы. Здесь царила особая атмосфера, располагающая к серьёзным разговорам.
