Его стройная и подтянутая фигура, несмотря на годы, всё ещё хранила военную выправку. А глаза, проницательные и холодные, не скрывали радость от встречи.
— Ваша правда, Ваша Светлость, — отозвался он с лёгким поклоном. В его голосе звучала довольная нотка. Мы обменялись рукопожатиями — крепкими, как и полагается старым товарищам. — Но можете не переживать. Никто, кроме меня и императора, об этом месте не узнает, — следом, не найдя в моих глаза понимания, добавил полковник. — Я, знаете ли, свой дар люблю тренировать, а вы такие удобные поводы раздаёте, что грех не воспользоваться.
— Рад тебя видеть, Ярослав Геннадьевич. Но ещё больше был бы рад, если о своих визитах ты бы впредь предупреждал, — без злости в голосе произнёс я, хотя уголки губ непроизвольно дрогнули в улыбке.
— Как скажете, Алексей Михайлович, — с пониманием кивнул гость."
"Да, я прекрасно относился к Калинину и даже его уважал, но в то же время отлично понимал, что он душой и телом — человек императора, и если вдруг так случится, что между нашей дружбой встанет приказ с той стороны, он его выполнит.
Прецедентов к этому, ещё, конечно, не было, но никаких иллюзий себе на этот счёт испытывать я не позволял.
Следом почувствовав на себе любопытный взгляд Виктории, которая стояла чуть позади меня, с интересом наблюдая за нашей встречей, я обернулся и жестом пригласил девушку подойти ближе.
— Виктория, позволь представить: полковник Ярослав Геннадьевич Калинин. Мой давний армейский друг.
Калинин внимательно посмотрел на неё, слегка прищурившись, а затем склонил голову в приветствии.
— Рад знакомству, сударыня.
Виктория улыбнулась, отвечая на его взгляд с лёгкой улыбкой.
— Благодарю, полковник. И я рада знакомству.
К чести Калинина, никаких вопросов на её счет он себе позволять не стал.
Следом мы все заняли места за столом. Один из материализовавшихся демонов тут же принёс поднос с чайником и кружками к столу, попутно уставив его какими-то сладостями.
— Помню наш первый день, — начал Калинин, слегка наклонив голову, и в его голосе прозвучали ностальгические нотки.
— Вы тогда смотрели на меня, как на какого-то деда из анекдотов.
Полковник держал чашку в руках, задумчиво её покручивая и иногда поднося к губам. Его глаза блуждали по комнате, задерживаясь на мелочах — старинных книгах на полках, картинах на стенах, бронзовых часах на каминной полке. Я знал, что он замечает всё, даже то, что другим ускользает из виду.
— Выглядел соответствующе, — поддел я его, усмехнувшись.
