Тёмно-синий, с ещё более заметным свечением изнутри, он заслуживал к себе отдельного внимания, и как мне кажется, по отдельности стоил явно больше, чем весь меч и два камушка с ним вместе взятые.
Рикассо, в которое мастер инкрустировал этот камень, было довольно широким и по контуру поблескивающего синевой минерала имело целых три линии канта, искусно переплетающегося в старинные руны в двух стоявших по диагонали углах образованного ими ромба.
— Это произведение искусства… — первым нарушил тишину Стёпа, проводя пальцами по лезвию меча.
— …
Полотно клинка и его кромка были будто только что из-под руки мастера, как следует его наточившего. Ни миллиметра ржавчины, ни какого либо другого дефекта на нём мне обнаружить не удалось — меч был действительно красив и, помимо приятных глазу визуальных характеристик, не переставал быть боевым оружием. То бишь отлично держался в руке, был сбалансированным, лёгким и в то же время не ощущался бесполезной зубочисткой, на которую нельзя понадеяться в схватке.
Напротив, от клинка веяло непоколебимой надёжностью, и даже более того: он, казалось, имел какую-то собственную ауру, соприкосновение с которой пока было трудно описать и даже как следует прочувствовать.
Еще пару минут мы пялились на меч, делились впечатлениями и замечаниями и передавали его друг другу в руки. После чего фаза восторга медленно спала, и ребята постепенно разошлись, решив продолжить изучать помещение моего родового склада.
Именно в эту секунду луч налобного фонаря упал на стоявший рядом стеллаж, освещая лежавшую на нём на уровне глаз тряпку, которой Маша недавно смахивала пыль с ножен и рукояти меча.
Притянув ткань к себе телекинезом и развернув перед глазами, я прикусил губу — это оказалась не абы какая тряпка, а вышитый наверняка вручную портрет моего прапрадеда. Узнал я его просто: это был дед Акакий, слепок души которого встретил меня несколько лет назад у входа в этот же зал, а впоследствии передал мне остатки знаний о нашем роде и даже помог восстановить дар.
— Прости, дед, — сконфуженно бросил я, будто тот меня сейчас слышал, и принялся спешно отряхивать материю от пыли. — Ну, Машка!..
Аккуратно сложив ткань и убрав её себе за пазуху, я положил клинок в ножны и безмолвно передал Кали. Теперь у меня есть нормальное оружие.
Вновь оглядевшись вокруг себя, я невольно продолжил анализировать окружающую обстановку.
