Сначала это были злые, надменные, оскалившиеся в ожидании крови рожи, затем, будто по щелчку пальцев, их лица исказила гримаса удивления. И вот теперь, когда в головах этих золотых мальчиков появилось осознание смертельной опасности, я увидел в их глазах проблески отчаяния.
Полностью обездвиженные, с разбитыми в кровь лицами, ввиду уже утраченного барьера и с абсолютным пониманием во взгляде крайне печальных перспектив своего дальнейшего существования, они, казалось, будто молили о пощаде.
— Кто вас отправил?! — рыкнул я, встав прямо напротив поверженных противников.
— Что?.. — недоумевая, ответил один из благородных, ощутивший вернувшуюся способность говорить. — Мы не…
— Чьё задание выполняете, говорю?!
— Мы ничьё… мы сами!.. — протараторил второй парень, испуганно поглядывая в сторону уложенного лицами в асфальт отряда охраны.
— Сами до такого додумались? Вы дегенераты? Чьих будете?!
— Граф Подгорный… Вячеслав.
— Шелестов Вадим.
— Не знаю таких. Город, княжество?! — продолжил допрос я, склонившись над лицами аристократов.
— Ростовское. Князю Тимирязеву принадлежит, — быстро ответил один из парней.
— Стало быть, мне считать, что это он вам дал задание унизить моих товарищей? — для проформы бросил я, будучи абсолютно уверенным, что это на самом деле не так.
— Нет-нет! Что вы! Его Светлость здесь совсем ни при чём! Мы сами виноваты. Сглупили!
— А Вы, прошу прощения, кто будете?
— А это вам, идиоты, предстоит узнать самостоятельно! — выписав каждому по звонкой затрещине, злобно бросил я и, повернувшись к друзьям, добавил: — Это Тимирязевские.
Убивать их, к сожалению, не стоит. А вот покалечить, если ваша честь того просит — пожалуйста.
— Парни! Ребятушки! Мы готовы принести искренние извинения! — тут же взмолились аристократы, говоря наперебой друг другу. — Не нужно больше крови! Мы всё поняли!
— Вы уверены?
— Да! — одновременно воскликнули благородные, с зародившейся надеждой во взгляде.
Пожав плечами, я повернулся к товарищам, мимикой давай понять, что решение о том, как поступать с этими уродами, за ними.
— Извинения должны быть публичными. Там же, где и были нанесены оскорбления, при том же стечении народа.
— А после этого вы заберёте свои документы из университета, чтобы духу вашего здесь больше не было! — безапелляционным тоном добавил Стёпа, злобно побуравив взглядом обидчиков.
Возникла короткая пауза, во время которой благородные стали неуверенно переглядываться между собой.
