– А тот, значит, для тебя? – Я указываю на американский флаг в конце.
– Ага. Родился и вырос на Среднем Западе."
"Повинуясь импульсу, я вытаскиваю телефон из кармана, стаскивая перчатки, чтобы листнуть иконку камеры и заснять момент моего прибытия. Но прежде чем я успеваю сделать фотографию, экран в буквальном смысле замерзает, покрываясь легкой коркой льда.
– Черт, – я недоверчиво пялюсь на него, прежде чем засунуть обратно в куртку уже ноющими от холода пальцами.
– Да, телефоны плохо работают при таких температурах, – замечает Дрю.
– Не волнуйся, с ним все будет в порядке.
Мы забираемся по дюжине алюминиевых ступенек к входной двери, и от усилия у меня начинает кружиться голова. Секунды спустя я оказываюсь во внушительного размера комнате, забитой полным ассортиментом уличного обмундирования: пальто и парки на вешалках, снежные ботинки разных размеров, выстроенные внизу. Очки и теплые шапки разложены на полках.
В углу сноуборд и несколько пар лыж. Я хмурюсь, глядя на них в недоумении.
Наверняка здесь слишком плоско для всего этого?
Дрю смотрит туда же.
– Нескольким парням нравится кататься, привязав их к снегоходу. Тебе стоит как-нибудь попробовать, – он передает мне пару синих кроксов. – Эти вроде подойдут по размеру.
Я сажусь на пустую скамью, снимаю куртку и ботинки, стуча зубами, и переобуваюсь в тапки.
– Спасибо. Я отдам, когда распакую вещи.
– Оставь себе. Кто-то из летней команды забыл их. У нас целая комната забита никому не нужными вещами.
Все, что тебе понадобится, просто попроси у Раджива: помимо готовки, он заведует запасами, что приравнивает его к Богу у нас на станции.
Я улыбаюсь, пытаясь не глазеть на Дрю. Теперь, когда он снял обмундирование, вижу, что интуиция не подвела. Он обескураживающе красив. Высокий, с короткими русыми волосами, темно-карими глазами и такими точеными чертами, которые уместно смотрелись бы в глянцевом журнале.
Я тут же чувствую себя неловко и инстинктивно отворачиваю щеку от его взгляда.
Потом останавливаю себя. Зачем ее прятать? Он все равно заметит.
– Пойдем, сделаем тебе чашку отличного чая, – говорит Дрю, ужасно имитируя акцент кокни.
– Было бы чудесно. – Я трясусь так сильно, что голос дрожит, будто от нервного напряжения.
– Согреешься и познакомишься со всеми. Каро испекла торт в твою честь.
Я следую за ним из прихожей, через сеть коридоров, покрашенных в блеклые учрежденческие цвета, напоминающие о больнице.
