– Соня встречается со мной взглядом, когда я наливаю бокал вина, затем снимает наушники и хлопает по сиденью рядом, приглашая. – Присоединяйся.
Я сажусь, благодарная за дружелюбное внимание.
– Что слушаешь?
– «Чапаев и Пустота». Виктор Пелевин.
– Не знаю такой.
– Тебе стоит почитать. Выдающаяся книга. Арк загрузил аудиоверсию – он просвещает меня в шедеврах русской литературы.
Я приподнимаю бровь, Соня улыбается в ответ.
– Не нужно его недооценивать. Он, наверное, знает столько же о русской литературе, сколько о генераторах.
То есть очень много.
– Кстати, где он? – оглядываюсь я. – И остальные?
– Арк и Арне помогают Радживу на кухне. Алекс и Каро переодеваются, Сандрин все еще выпускает пар в «Бета»."
"Последний комментарий заставляет меня улыбнуться. Наша начальница станции, как оказалось, заядлая гольфистка. Летом она обустроила собственное поле на гладком участке льда, разукрасив шары красным маркером, чтобы видеть их на снегу. Но с тех пор как нависающая тьма загнала ее внутрь, Сандрин пришлось сделать имитацию поля в самом большом складе в «Бета».
– Насчет Люка и Роба… – Соня цинично вскидывает бровь. – Ну, твоя догадка будет так же хороша, как и моя.
Мне не нужно уточнять, к чему она ведет. Люк и Роб, или Бивис и Баттхед[11], как их называет Каро, завели привычку исчезать на длительные периоды, появляясь лишь на ужинах. Выглядят они при этом обдолбанными. И это не говоря уже о витающем в некоторых частях «Беты» запахе травки.
Я иногда задумывалась, стоит ли поднять эту тему с Сандрин, но она никак не могла не заметить – особенно после инцидента со сноубордом.
Предполагаю, она пришла к выводу, что это относительно безобидное занятие. Лишь бы пережить зиму, как любит говорить Арк.
Кроме того, я не в той позиции, чтобы их критиковать.
– Ну, как дела? – Соня разматывает еще больше ниток из клубка и начинает новый ряд.
– Занята, и это хорошо. Я бы, наверное, сошла с ума, если бы не было чем заняться.
Хотя я бы с удовольствием завязала с забором проб снега, чуть не добавляю я.
– Должно быть, это тяжелая работа – справляться со всеми нами. Жан-Люк говорил, что это нравилось ему меньше всего – необходимость постоянно доставать людей.
Я удивленно прищуриваюсь. За все недели, что я провела здесь, это первый раз, когда кто-то упомянул Жан-Люка по своей инициативе.
– Каким он был? – спрашиваю я, хватаясь за возможность. – Никто, похоже, не хочет о нем говорить.
