Лицо Каро дергается от боли, когда мы помогаем ей залезть на пассажирское сиденье, закутывая в одеяло для дополнительного тепла. Со всей едой и медикаментами остается место только для еще одного пассажира.
– Тебе стоит отвезти ее, – говорю я Соне.
– Нет. – Она оживленно качает головой. – Ты нужна ей больше. Если что-то случится, я не буду знать, что делать.
Я колеблюсь. Она права. Каро еще долго будет восстанавливаться, даже без этого стресса, связанного с переездом в летний лагерь. Но я все еще не в восторге от перспективы оставить Соню здесь, а все остальные снегоходы где-то снаружи, наверное, возле хижины, где хранится запасной генератор.
– Иди, – подгоняет она. – Я приеду сразу же, как найду свободный снегоход.
У меня нет идей лучше, поэтому я забираюсь на водительское сиденье. Я вставляю ключи, найденные в ключнице в гараже, а затем сомневаюсь, думая, что делать дальше.
– Убедись, что он не на нейтралке, потом нажми на кнопку зажигания, чтобы включить двигатель, – говорит Каро. – Тебе придется его немного прогреть.
Она кажется уставшей. Несмотря на эффект обезболивающих, я прекрасно знаю, как ее изнуряет эта поездка. Она должна лежать, восстанавливаться, а не выбираться в самую холодную и враждебную окружающую среду на планете.
Но об альтернативе оставить ее запертой на базе с убийцей, вооруженным пистолетом, не стоит и думать.
Проверив рычаги, я нажимаю кнопку и двигатель оживает. Я тревожно выжидаю несколько минут, пока он нагреется. Могу ли я сделать это?
– Теперь нажми на рукоятку ручного стартера, – подсказывает Каро.
Я слушаюсь, и снегоход дергается вперед, заставляя Каро охнуть от боли.
– Извини, – говорю я, перекрикивая двигатель.
– Нажимай медленно, – отвечает она, и я пробую снова. На этот раз снегоход скользит по выбитым колеям к выходу. Секунды спустя мы на льду, холод ударяет нас, как пощечина, когда я несмело набираю скорость и поворачиваю в сторону летнего лагеря, избегая веревок, отмечающих проходы.
– Ты в порядке? – кричу я Каро, которая одной рукой сжимает мою талию, а другой цепляется за снегоход, но голос теряется в завывании ветра, вздымающего снег и снижающего видимость до нескольких метров.
Секунду спустя стекла лыжных очков покрываются льдом. Я поднимаю руку и протираю их, расчищая достаточно, чтобы ехать дальше.
Я примерно в ста ярдах от «Альфа», когда меня осеняет, насколько это идиотский поступок. Я едва вижу, куда еду, и у меня нет опыта вождения снегохода на неровном льду, отчего мы рискуем перевернуться.
