Покопавшись в ней, я нахожу пару крохотных, разукрашенных в цвета радуги ножниц, которые она использует для пряжи.
– Где Роб? – спрашиваю я, прорезая дыру в плотной джинсовой ткани.
– Он пошел наружу собрать еще снега.
– Один? – я раздраженно стискиваю зубы.
Раджив пожимает плечами:
– По-другому невозможно, Кейт. Кроме того, кто бы это ни делал, он вооружен пистолетом. Мы не сможем защитить друг друга от этого.
Здравый аргумент, соглашаюсь я, наконец-то обнажая верхнюю часть ноги Тома.
– Передай мне коробку салфеток, – говорю я Радживу, вытирая кровь охапкой полотенец.
Я направляю фонарик на чистую круглую дыру как раз сбоку от его бедренной кости. Том стонет, когда я поднимаю его ногу, осматривая ее на наличие выходного отверстия.
– Тебе повезло, – говорю я ему. – Пуля прошла насквозь, мимо кости и бедренной артерии. Я продезинфицирую рану и наложу повязку, а потом дам обезболивающих и антибиотиков, которые минимизируют риск инфицирования. С тобой все будет хорошо.
Он сглатывает, кивает. Его лицо смертельно бледное.
– Что случилось? Ты помнишь?
– Я… – запинается он, его голос дрожит. – Это моя вина.
– В каком смысле? – глазею я на него.
На глаза Тома наворачиваются слезы:
– Это я, – шепчет он. – Я взял пистолет. Потому что был напуган. Я все время слышал всякое… людей возле моей спальни… потом она… Сандрин… – Его голос ломается. – Поэтому я взял ключ, когда нашел ее, и забрал его с «Бета».
– То есть ты выстрелил сам в себя? – хмурюсь я. Может, это была неудавшаяся попытка самоубийства?
– Не совсем, – всхлипывает Том.
– Кто-то напал на меня из темноты, попытался его отобрать. Пистолет выстрелил, когда мы боролись.
– И ты не видел, кто это был? – спрашивает Раджив.
– Я уронил фонарик, – Том качает головой. – Вообще ничего не видел.
– Ты не помнишь ничего о нападающем? – Голос Раджива звучит расстроенно и испуганно. – Даже как от него пахло? Он не издавал звуков?
– Все случилось слишком быстро, – беспомощно пожимает плечами Том.
– Пистолет все еще у тебя? – спрашиваю я.
– Он был слишком силен, – он снова качает головой.
Я замечаю, что все подозревают мужчину. Но они скорее всего правы. Это не могут быть Каро и Соня, и вряд ли что-то из этого сделала Элис."
"В тот момент она как раз возвращается с медикаментами, ее щеки раскраснелись, как будто она бежала всю дорогу. Она с ужасом таращится на ногу Тома, пока я хватаю бинты и туго перематываю рану, останавливая кровотечение, а потом помогаю ему перебраться на диван.
– Не двигай ногой.
