Я чувствую себя ужасно, почти лихорадочно, как при тяжелом гриппе, только это невозможно в закрытом пространстве базы. Просто еще один свежий круг пекла моей ломки.
– Я слышал, что случилось у вас с Сандрин, – тихо говорит Арне. – Я сказал ей, что это превышение полномочий.
– Спасибо. – Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь перебороть головокружение, как при новом приступе высотной болезни. Поврежденное колено тоже болит, почти так же сильно, как в недели после аварии.
– Ты в порядке? – Арне обеспокоенно прищуривается, глядя на меня.
Я киваю.
– Что произошло, Кейт? Что так спровоцировало Сандрин? Она сказала, что ты украла ключ от шкафчика и лазила в ее шкафу с документами, что ты украла кучу таблеток. Она утверждает, что ты опасна для всех. Почему она так думает?
Я подпираю спину подушкой, думая, как это объяснить.
– Я рассказала ей о пропавших таблетках и о том, что, по моему мнению, случилось с Алексом.
– И что она сделала?
– Она назвала меня наркоманкой. И воровкой.
– Дерьмо. – Арне вскидывает брови.
– Она и правда сорвалась с цепи.
– Можно и так сказать.
– Ну, и что из этого правда? Насчет твоей зависимости?
Я смотрю на него, гадая, что делать дальше. Пытаясь выяснить потенциальные последствия.
– По большей части все.
– Те таблетки, с которыми я тебя застал… – Арне замолкает.
– Нет, к ним я не прикасалась. Я проверяла, чего не хватает. Но я брала другие. По несколько за раз, когда мои собственные исчезли.
– Исчезли?
– Кто-то украл их из моей комнаты. Пару месяцев назад.
– Ладно.
– Я наблюдаю, как Арне переваривает это. – Мне жаль, Кейт. Правда. Это, наверное, очень тяжело. – Он больше ничего не спрашивает, замечаю я, и я благодарна за это."
"– Но я показала Сандрин кое-что, найденное сразу после встречи с тобой, – говорю я, потом прерываюсь, грудная клетка сжимается. Зачем я это делаю? Зачем рисковать?
Потому что я должна знать. Мне нужно увидеть реакцию Арне.
– Что это было? – спрашивает он.
– Браслет Алекса. Точнее, то, что от него осталось.
– Его браслет? – он снова хмурится.
– Где ты его нашла?
Я делаю паузу, но затем заставляю себя сказать:
– В твоей гаражной мастерской.
Повисает долгая тишина, пока он осмысливает значение моих слов. Я изучаю его выражение лица. Он выглядит искренне потрясенным, даже растерянным.
– Ты шутишь, – говорит он наконец.
– Он был под одной из полок, недалеко от места, где ты работал. Он был полностью разбит, – я держу взгляд прикованным к его лицу и вижу, как он все больше краснеет.
