– Каро снова с отвращением качает головой. – Но что мы должны делать до этого? Кто бы его ни убил, он все еще тут. Как мы можем быть уверены, что кто-либо из нас в безопасности?
– Но, Каро… – я вздыхаю, озвучивая вопрос, который терзал меня всю неделю. – Зачем кому-то убивать Алекса?
– Разве не очевидно? – Она глазеет на меня так, будто я торможу. – Он знал всякое, Кейт. Копался в смерти Жан-Люка. Черт, половина станции слышала, как он на тебя кричал тогда в гостиной – все обсуждали то, что он сказал.
О боже. Почему я взялась за разговор с Алексом в открытую? Если Каро права, если бы я не пошла к нему, не задала те вопросы о Жан-Люке, он мог бы быть все еще жив сегодня. Слезы стыда и вины щиплют глаза, и я пристыженно отворачиваюсь.
– А тем временем никто ничего не делает, – продолжает Каро, не замечая моей взволнованности. – Кто-нибудь вообще проверял местность, где нашли его тело? Искали ли следы в снегу? Улики?
– Дрю и Люк выезжали туда, – откашливаюсь я, пытаясь взять себя в руки.
– Я спрошу у них. – Стоит ли упоминать синяки на лодыжках Алекса? Я задумываюсь. Или о дыре в его рубашке? Нет. Последнее, чего я хочу, так это еще больше раздраконить Каро.
– Как насчет его браслета? – спрашивает она. – Что было на нем?
– Он не надел его. Мы не знаем, где он.
– Но ты все равно можешь проверить данные, не так ли?
– Я пытаюсь, – говорю я. В самом деле, я открыла файл вчера, но не смогла расшифровать его. Мне придется попросить Тома или Роба помочь мне.
Но нужно быть осторожнее; если Сандрин учует, что я копаю за ее спиной, я отлично могу представить ее реакцию.
Каро наклоняется и хватает мою руку, крепко сжимая.
– Я должна это сделать, Кейт. Я должна это сделать ради Алекса, но я не справлюсь одна. Мне нужна твоя помощь. Пообещай, что поможешь мне узнать правду.
Я смотрю на нее, сомневаясь. Потом отгоняю опасения.
– Я отслежу данные завтра и поговорю с Дрю или Люком. Но ты должна мне пообещать кое-что взамен, хорошо? Что ты не будешь пытаться разбираться сама.
Что поставишь свое здоровье на первое место.
Она кивает, но я пожимаю ее руку, подчеркивая свои слова.
– Я серьезно. Ты пережила сильный стресс, Каро, и это не идет на пользу ни тебе, ни ребенку. Ты должна помнить об этом, потому что Алекс не хотел бы, чтобы что-то плохое случилось с кем-то из вас.
Каро колеблется, будто собираясь возразить. Потом ее поникшие плечи выдают, что она сдалась.
– Хорошо.
