При первом поверхностном взгляде он сильно напоминал торт «Полет», находящийся в той стадии застолья, когда есть уже никто не может, но по привычке ворошит кремово-меренговую толстую плоть, безвольно развалившуюся под ложкой. Ходили они, тесно прижавшись друг к другу.
— Ксаночка! — говорил Вовочка, нежно глядя сверху вниз в Ксаночкины глаза и пожимая маленькую ручку.
— Вовочка! — отвечала Ксаночка, нежно глядя снизу вверх в Вовочкины глаза и отвечая на пожатие.
Дни рождения Вовочка и Ксаночка праздновали вдвоем.
Уезжали в лес. Что они делали в лесу — неизвестно. Никого из нас они с собой не приглашали. Однажды мы намекнули, что неплохо было бы всем вместе с шашлычком на природе отметить Вовочкин двадцатипятилетний юбилей, однако получили вежливый, но твердый отказ. На Ксаночкин день рождения мы даже и не просились. Тем более, что приходился он на середину января. Что они делали в лесу в середине января — об этом нам даже не хотелось думать. По вечерам они играли в баскетбол. Повесили на дверь корзину и, сидя рядышком на диване, бросали в нее мячи.
Потом, когда подросла их дочка Мариночка, стали играть втроем.
Между тем журналистская карьера Вовочки походила на путь кенгуру. Она двигалась вперед какими-то неровными замысловатыми скачками. Вовочка пошел работать в одну из московских газеток, и его тут же назначили свежей головой. Свежая голова — для тех, кто незнаком с газетной работой, — это такой человек, который приходит в редакцию к концу дня и прочитывает весь номер насквозь.
Подразумевается, что в этот день свежая голова долго спит и потому не пропускает ни одной ошибки. Свежими головами бывают все сотрудники по очереди. Но Вовочку в редакции еще не знали, иначе бы редактор не решился на столь опрометчивый шаг. После Вовочкиного дежурства газета вышла с колонтитулом «37 июня», хотя на дворе было аккурат 15 сентября. Редактор рвал на себе волосы.
— Ну хотя бы июля! — жалобно говорил он, вставая на цыпочки и заглядывая Вовочке в глаза в попытке разглядеть там проблески раскаяния.
— Я бы еще понял. Все-таки в июле тридцать один день. Это как-то ближе к правде жизни. Но июня! — И он изумленно всплескивал руками.
Вовочка виновато улыбался.
Ксаночка утверждала, что такое может случиться со всеми, а Вовочка себя еще покажет."
"Следующие полгода Вовочка сидел в отделе информации и строчил заметки типа: «Московские строители заложили новую очередь банно-прачечного комбината на юго-западе столицы.
