Все уже за столом сидели. Меня ждали.
— Еще кто? — продолжала допрос Ляля.
— Тетя Лиза с семьей и дядя Коля… генерал… из Киева… специально приехал. Стыдно… — Голос Татьяны угас.
— Стыдно, — согласилась Ляля. — Значит, дядя Коля. Генерал. Из Киева, — сурово подытожила она.
Татьяна обреченно кивнула.
— Так-так.
— Теперь ты видишь, с кем я связался, — встрял Леонид.
— Ну и правильно! Ну и молодец! — вдруг крикнула Ляля, схватила Татьяну в охапку и закружила по комнате.
— Так им и надо! — Она задохнулась, остановилась и тихо сказала Татьяне на ухо: — Ты не бойся, мы с Мишкой скоро съедем. Нам комнату дают.
— Я не боюсь, — прошептала Татьяна.
На улице Леонид просунул ее руку себе под локоть и крепко прижал к боку.
— А ты ничего, — повторил он Лялины слова.
— А Рина… она тебе кто? — спросила Татьяна.
— Двоюродная сестра.
— Двоюродная…
Она не знала, как реагировать на это слово — «двоюродная».
Двоюродных у нее не было. Родных, впрочем, тоже. Что такое двоюродная сестра? Сестра? Или все-таки не очень? Как к ней относиться?
Леонид все крепче прижимал ее руку. Подул ветер, тополиный пух, прибитый к земле, вздохнул, поднялся и полетел над Москвой.
Через два месяца Ляля с Мишей съехали.
Когда в кузов запихнули зеркальный шкаф и никелированную кровать с одной оставшейся в живых шишечкой, похожей на лимонку, когда Ляля с Татьяной увязывали в тюк последние простыни, когда Марья Семеновна судорожно засовывала в кастрюльки картошку и тушеное мясо — «и без разговоров, пожалуйста! захотите есть, меня рядом не будет! вот две тарелки и вилка с ножом, кладу наверх, чтоб ты видела! и шофера, шофера накормить не забудьте!», — когда Леонид тащил последнюю связку книг, а Миша переругивался с шофером, который демонстративно смотрел на часы, всем своим видом и лихо заломленной кепкой показывая, что, мол, пора, брат, пора, вы у меня не одни такие… Так вот, когда дело уже шло к отъезду, под акацией появился коричневый человек.
Татьяна именно так и подумала: «Коричневый человек». Развинченной танцующей походкой коричневый человек подошел к грузовику, засунул в кузов длинный крючковатый нос, задумчиво почесал лысину и что-то сказал Мише. Шофер плюнул, махнул рукой и залез в кабину.
