— Что, пытать будете?
— Законом запрещено.
— А то бы вы уж постарались бы…
— Да уж постарался бы… — Майор закурил и подвинул пачку к Полине. — Как в камере? Не обижают?
— Все нормально. Лучше скажите, как там мой Витька?
— Витьку забрал дед. Иван Витальевич, кажется, его зовут? Кстати, передачу он вам принес?
— Так это ваша работа? Прошу вас, больше этого не делайте, не нужно мне от него никаких передач. И вообще, поменьше лезьте в мою личную жизнь."
"— Раз я ваш следователь, придется, — усмехнулся Пилюгин, закуривая новую сигарету.
— Хотя мне ваша личная жизнь и вообще все это дело сейчас — как собаке пятая нога. Другим голова занята, Полина Ивановна… — и майор глубоко задумался, глядя отсутствующими глазами перед собой.
— И чем же занята такая светлая голова? — после паузы насмешливо спросила Полина.
— Что? — очнулся Пилюгин и взглянул на Полину. — Так у кого, все-таки, нитроглицерин купили, Полина Ивановна?
— Я же сказала.
— Поймите, на суде запирательство обернется против вас. Нежелание сотрудничать со следствием… лишних лет пять навесят.
— Я же сказала. На Даниловском рынке… ходила, спрашивала и, наконец, один кавказец предложил. Вот и все, — она продолжала улыбаться, глядя ему в глаза.
— Слушай, ты… — вскипел Пилюгин, — что ты мне глазки тут строишь? Что ты себя ведешь, как… Ты на допросе находишься, забыла?
— Да пошел ты! — тоже взвилась Полина. — Я вообще больше ничего говорить не буду.
— В камеру пойдешь! И будешь сидеть там, пока с тоски не завоешь. У тебя же сын на воле.
Сама сказала, с дедом у него нелады — он же один там! Или тебе все равно? Мужа потеряла — теперь сына потерять хочешь? Или что, до сих пор меня ненавидишь? До сих пор отомстить мне хочешь? Отомстила уже, хватит — теперь о себе подумай!
Полина молчала, поджав губы и глядя в сторону.
— Во что ты играешься, не пойму… — Пилюгин погасил окурок и тут же прикурил новую сигарету. — Ты реально лет на шесть загремишь. Послушала бы соседок по камере — каково это на зоне сидеть. Про лесбиянок не слыхала? Нет? Ну, еще услышишь — времени хватит, а потом на своей шкуре испытаешь… и другие разные прелести…
— А ты меня от этих прелестей освободить можешь? — вдруг спросила Полина.
— Освободить не могу, но меньший срок получить можно, понимаешь? И не строгого режима, а общего.
— Да пошел ты… — вздохнула Полина и вновь отвернулась.
— Ну, все, с меня хватит, вали отсюда! — Пилюгин нажал кнопку под столом и приказал конвоиру: — Уведите подследственную.
