Виктор, конечно, уже не сомневался в том, что судьба свела его еще с одним другом. А то, что этот друг явно нравится его дочери, делает их понимание бесценным. К двум часам ночи, под грохот салютов и петард, Виктор стал демонстративно прикрывать ладонью искусственные зевки, Полина тоже изобразила страшную усталость, хотя обычно в новогоднюю ночь они сидели все вместе до утра. Вскоре они извинились и ушли к себе спать. Полина только сказала как само собой разумеющееся:
– Лара, я вам постелила. Чистые полотенца в ванной.
Они любили друг друга так самозабвенно, как будто прошли в поисках весь земной шар, встретились, нашли свой райский уголок, где можно узнавать бесконечно долго друг друга, забыв обо всем остальном.
– Мы как на поле боя, – сказала Лара, посмотрев в окно, которое звенело от грома китайских «стрелялок». – В нашем доме вообще нет звукоизоляции. И окна у нас старые.
– Да, поле боя, – обнял ее Алексей. – И мы между двумя атаками. Ничего, что нет звукоизоляции. Этот грохот и есть наша изоляция. В том числе от твоих родителей.
Ты часто приводила сюда мужчин?
– Вообще ни разу.
– Они очень спокойно все восприняли. Они мне понравились.
– Ты им тоже. Я говорила: родители очень простые, по ним все сразу видно. Папе ты уже лучший друг.
– Я понял. Мне это очень приятно. Просто любопытно: а враги у Виктора были когда-нибудь?
– Что ты! Папа предан людям, как собака. Я вспомнила одно выражение Черчилля. Недавно маме его полностью цитировала. Конечно, мы с мамой для него – вне конкуренции. Он добрый и доверчивый, но при этом мне даже частного детектива нанял на всякий случай, чтобы не было проблем в этой жуткой ситуации с убийством в квартире.
Ну, чтобы не таскали меня никуда. Теперь два убийства получается… Ужас, да?
– Ты ж сказала: поле боя. Виктор очень правильно поступил. Человека для начала нужно защитить от тех, кто теоретически призван защищать его права. Ладно, мы не о том. Давай я тебе скажу, чего мне хочется больше всего. Нет. Чего хочется, – ты и сама знаешь. Скажу, чего не хочется больше всего.
Не хочу, чтобы утро наступило. Пусть будет темно, пусть стреляют, я тебя вижу в отблеске этого фейерверка. Ты – красавица.
– Ох, – счастливо потянулась к нему Лара. – Такой грохот, мы не спим всю ночь, а мне кажется, я отдыхаю, как никогда в жизни. Как говорит бабушка, сердце успокоилось. Но, однако, какие придурки те, кто устроил этот грохот. У мамы, наверное, завтра будет болеть голова.
– Что поделаешь. Придурки тоже хотят радоваться жизни.
