– Эй, Слава, ты не понял, что сейчас ее брать не нужно, ты ничего не узнаешь, а наоборот, все мое расследование угробишь? Ее кто-то крышует и после смерти Сидоровой. Возможно, это она убила Валентину. Тут мне кое-кто говорил, что она слишком темная, чтобы понять, что такое синильная кислота… Так вот, вдова отправившихся на тот свет алкоголиков в таком количестве должна знать, что подливать пьяному человеку. Наверняка. Должна это у кого-то брать. То же самое можно налить и трезвому. В настойку грецкого ореха на спирту.
– Господи, – тихо сказала Настя. – Я слышу все это первый раз. Фото Сережа мне показывал, а рассказ оставил для всей компании. Эта Печкина… Она в мой алгоритм вообще не входила.
– Да? – внимательно посмотрел на нее Масленников. – А кто входил?
– Я думала о Марине, ее муже, его гражданской жене, исчезнувшей матери. Сережа сказал, что мать вроде нашлась. Это точно она?
– Это точно Виолетта Романова, – подтвердил Масленников. – Она сейчас в больнице. Слава арестовал охранника для того, чтобы он не дал никакой информации самому Романову.
Пока мы сами не разберемся. История слишком ужасная. Если что-то бывает ужаснее смерти, то это жизнь Виолетты Романовой.
Глава 24
Масленников обвел взглядом присутствующих и попросил Настю:
– А нельзя уложить спать собаку? В другом месте. Пес смотрит на меня таким доверчивым взглядом… Странное чувство. Мне стыдно при нем говорить о человеческой низости. Как при ребенке. Вдруг он поймет. Ему это не нужно.
– Да, – ничуть не удивилась Настя. – Это легко. Я просто ему говорю: «Май, тебе нужно к Олежке», и видите – он сразу направляется к двери.
Она увела озабоченного Мая, которому стало неудобно из-за того, что ребенок остался без его присмотра. Вернулась. Все сидели за столом и молчали. Ждали ее. Она кивнула: «Все нормально». Присела на подлокотник кресла Сергея. Она входит в его ауру и сразу ощущает, что со всем справится, все примет разумно и спокойно. Масленников налил в очередной раз себе водку.
Алла смотрела на него с тревогой. Нет, он не пьянеет, но в том-то и дело. В нем что-то перевернулось. А ведь он многое видел.
– Вы так на меня смотрите, – сказал Александр Васильевич, – как будто я вас собрал для сообщения о конце света. Не совсем. И не для всех. Даже убийства не было, так что Слава вроде вообще ни при чем: это не по его части. Как он любит говорить: «Говно вопрос».
– Э-э-э! – возмутился Земцов.
