И очень тонкое прозрачное стекло, которое бы казалось незаметным, только подчеркивало бы сияние женщины, сохраняло фото от света, берегло для потомков ее, Виолетты, красоту."
"Потомки… Есть ли у нее потомки? Когда Митя фотографировал ее для этого снимка, Пети еще не было. Она решила рожать, когда близился сороковник и тянуть больше было вроде нельзя. Родила легко. Через неделю уже плавала в бассейне и спала с мужчиной. У Пети была кормилица, потом няня, потом сам справлялся. Учился нормально, ездил в лучшие лагеря в разных странах… Потом она спросила его, в какой институт он хочет поступить.
Петр сказал: в медицинский. У него странная специальность. Она удивилась, узнав, что он работает гинекологом. Как-то и это прошло мимо нее. Он так любит женщин? Есть ли у него жена, дети? Сейчас, наверное, уже есть. Он долго не женился, пока они жили вместе. Он ничего ей об этом не говорил! Почему? Потому что она не спрашивала. Она всегда считала, что он сам скажет, что сочтет нужным. До этих странных перемен, до этого ужаса… Нужно обязательно спросить, есть ли у него дети.
И показать снимок. Ему будет приятно, это ведь значит, что его дети тоже вырастут красивыми. Или уже выросли?
Виолетта сидела на полу, беззвучно шевелила губами: ее голос таял в пространстве. Слезы заливали ее лицо, текли по шее, рубашка на груди намокла. Она то ли оплакивала встречу с этой сияющей красавицей, то ли хоронила ее. Ее душа рвалась от жалости. К кому? К этой, уже практически незнакомой девушке из прошлого, к себе? Нет, нет, нет… Она всегда носила в себе вину.
Она жалела только Петю, потому что не могла дать ему главного: своего внимания, общения. Так получилось. Ее на него просто не хватало. Она все собиралась купить ему клинику, но как-то это не вписывалось в ее постоянные дела. Бизнес – это немножко война. Или вообще война. Виолетта мало кому могла доверить свои деньги. Откуда у Пети взялась бы способность управлять клиникой? Деньги могли пропасть. Виолетта никогда не рисковала.
Получается, она ничего не сделала для своего сына? О нет! Она сделала!
Виолетта поднялась, держась за стены, прошла на кухню, стала искать хоть немного воды, жажда стала нестерпимой. Воды не было. Она в отчаянье сжала сухие кулачки. Она опять захотела умереть, но это так трудно… Теперь она понимала, что и в туалете, наверное, кончилась вода. Ей, казалось, прошло сто лет… Боже! Она забыла. Петя же поставил такой бак, что и при перекрытой воде она в нем есть.
