Ее сын Леонид – крупный, не полный, а какой-то раздутый, продолжал есть щи! Он ни на кого не смотрел. Обращаться к нему вряд ли имеет смысл.
– Зинаида Ивановна, – вернулся к действительности Слава. – Вы или ваш сын пользовались посудой из шкафчика Валентины Сидоровой?
– А че это нам? У нас своя есть!
– Как вы помните, мы у всех жильцов брали отпечатки пальцев. Так вот: на бутылке Сидоровой, в которой был ее настой, обнаружены отпечатки вашего сына. На стаканчике – ваши.
– Ну и чего?
– Настой был отравлен, и вы об этом уже слышали, полагаю, не раз.
– Я, что ль, ее травила?"
"– Так не получится, Зинаида Печкина. На вопросы нужно отвечать, а не задавать свой вопрос. Объясните ситуацию, при которой ваши отпечатки могли оказаться на посуде убитой.
– Я – Валина подруга! – вдруг с надрывом произнесла Печкина. – Я все у нее могла взять, и она – у меня все. Я ей в любой момент все б отдала, если б она захотела.
Печкина вдруг взрыднула и достала из кармана пестрого платья большой носовой платок.
– А начали вы с того, что никогда ее посудой не пользовались.
– А зачем мне пользоваться?
– Так. Я просил…
– Мы не пользовались. Но подержать могли.
– В какой ситуации?
– Если Валя попросит.
– Она об этом просила в день своей смерти?
– Не помню.
– Я могу задать вопросы вашему сыну? Не помешаю ему обедать?
– Нечего ему задавать. Больной он.
– Но говорить он умеет?
– Ну, не дурак же.
– Логика ваша ясна. Леонид, прошу вас уделить мне немного внимания. Вы брали из шкафа Сидоровой бутыль с настоем в тот день, когда она умерла?
– Не знаю, кто такая Сидорова, – буркнул Леонид, не поднимая головы от тарелки.
– Валентина Николаевна, ваша соседка. Она умерла.
– Вальку знаю.
– Зачем бутыль ее брали?
– Не знаю.
Сергей глубоко вдохнул и выдохнул с легким стоном.
– Слава, тебе не кажется, что этот вопрос доведен до абсурда? Смысла развивать тему нет. Давай попробуем поработать с другим. Зинаида Ивановна, только у вас есть ключ от комнаты вашей подруги Валентины.
С какой целью вы пытались туда проникнуть?
– Я??? Это ж Толька! Нискин же его заарестовал!
– Наглость, конечно, второе счастье, иногда даже первое. Но этот фокус у вас уже не прошел. Поскольку я разбирался в ситуации, был в отделении. Никаких доказательств по поводу Васильева у Нискина не имелось, кроме вашего звонка. А он поступил тогда, когда Васильев застукал вас на месте преступления. Вы открывали опечатанную дверь. Спокойно! – не дал он возразить Зинаиде.
