– А если мы ничего не найдем, вы скроете от нас информацию?
– Я не буду больше ничего говорить. Я хочу тихо дожить свою жизнь, а не влипнуть опять в историю. Проверяйте все сами.
Александр Васильевич поднял с пола смятый листок бумаги.
– Нина Георгиевна, вы написали завещание на соседку Лидию Смирнову. Почему вы его смяли и бросили на пол?
– Смешной вопрос. Потому что Лиду убили! Непонятно, что ли? Она была похожа на Веронику. Она мне как дочь. Валька знала, что с ней, деньги у нее в комнате прятала. Может, у Зинки узнать, раз Вальки больше нет.
Не без их участия все это случилось.
Мужчины стояли и сурово смотрели на худенькую, седую, несчастную женщину. Казалось, она вся напряжена, как струна. Ее губы были растянуты в почти безумной улыбке, а глаза смотрели безнадежно и затравленно.
– Нина Георгиевна, – очень серьезно сказал Сергей. – Мы вас ни в чем не подозреваем. Убийца избавился бы от яда в первую очередь. Вам надо успокоиться и ни в коем случае не делать никаких глупостей. Мы действительно разберемся сами.
Вы в порядке?
Нина Георгиевна молча кивнула.
Глава 8
Жалко, что Сергей и Слава не видели себя со стороны. Они сидели рядом на жестком диване и смотрели на Зинаиду Печкину с абсолютно одинаковым выражением. Александр Васильевич, стоя у стены, наблюдал за ними. Так легко прочитывалось это выражение. «Ну, до чего же ты нам подходишь. Просто сладкая подозреваемая абсолютно во всех преступлениях, связанных с квартирой. Взять тебя и больше не париться. Точно не промахнешься.
Если немного и промахнешься, история это спишет. Но тут явно найдется то, о чем мы даже не знаем». Он и сам смотрел на Зинаиду с ощущением дежавю. Такие лживые, скрытные, агрессивные тетки проходят по самым разным делам, в том числе и связанным с убийствами. Причем очевидная тупость не мешает им совершать виртуозные ходы при совершении преступлений. Они и на зоне как родные. И там подличают, стучат на других, умеют выживать.
Внешность Зинаиды впечатляла. Если ее изучать по «системе Ломброзо».
Возраст можно дать любой. Ясно, что она не менялась с юности. Как и ее эстетические пристрастия. Ее волосы, выкрашенные в яркий морковный цвет, завернуты в баранку на макушке. Брови накрашены черным карандашом. Все черты лица деформированы: нос, рот, маленькие, глубоко спрятанные глазки, несколько сантиметров лба. Фигура соответствовала морде лица. «За что ж тебя так природа?» – подумал Александр Васильевич. И добавил: «Отметила».
