"
"Значит, — тихо заговорила она, — ты хочешь умереть, потому что твой властелин предал тебя? Неужели у тебя так мало веры в него? Быть может, он совершит чудо ради тебя. Быть может, он пошлет тебе спасение и… и укажет тебе, ради чего жить дальше. Я знаю, тебе плохо и весь мир кажется тебе врагом, но отчаяние — это грех! Никогда нельзя отчаиваться, потому что, когда отчаиваешься, предаешь прежде всего себя. — По щекам у нее текли слезы. — Ты не должен умереть только потому, что не видишь иного выхода. Быть может, он сжалится над тобой и пошлет тебе человека, в котором ты обретешь смысл своей жизни, или…
— Скажи, — перебил ее Боэмунд, — ты любишь меня?
Мадленка замерла.
Слезы, щекоча, стекали у нее по щекам. Она подумала, смахнула их и хлюпнула носом.
— Да, — честно сказала она, — я думаю, да. Тогда не говори таких вещей, — сказал рыцарь с ожесточением. — Запомни: у тебя нет никакого права указывать мне, что мне делать. Да! Я не знаю, что тебе взбрело в голову…
Ты! Не знаешь! — вспылила Мадленка. — Да что ты можешь знать, в самом деле? Тебе неведомы ни благодарность, ни любовь, ни самые простые человеческие чувства.
У тебя просто нет сердца!
Боэмунд пожал плечами в ответ на эту вспышку и закинул руки за голову. Он, очевидно, не собирался спорить.
— Но мне это безразлично, — добавила Мадленка срывающимся голосом, — потому что я тебя люблю. И я не хочу смотреть, как Август будет убивать тебя, я не вынесу этого.
Так не ходи туда. Насмешка только разожгла ярость Мадленки.
— Мне это не поможет, — проскрежетала она.
-Даже если я выколю себе глаза, я буду видеть все… все. — Она прикрыла глаза рукой. — И Август будет смеяться, — внезапно добавила она. — Я уже сейчас слышу его смех. Скажи, что мне сделать, чтобы ты не дал ему победить себя?
Боэмунд слегка повел плечом.
— Ты можешь вылечить меня от проказы?
Руки Мадленки упали, как плети.
— Нет.
Тогда ты не можешь ничего для меня сделать. — Мадленка молчала, словно раздавленная горем. — Тебе кажется, что ты увлечена мной, но поверь, это пройдет.
Может быть, не сразу, но пройдет. Просто так получилось, что среди всех, кто окружал тебя, я в какой-то миг оказался самым… необычным, что ли. Ничего хорошего из этого не вышло бы, и ты достаточно умна, чтобы признать это. Ведь так? Когда я умру, тебе станет легче, вот увидишь. Гораздо легче. Человек быстро смиряется с неизбежным.
— Значит, ты умрешь, — сказала Мадленка безнадежно. — А я? Что же будет со мной?
Боэмунд улыбнулся.
Ты будешь жить.
