О том, что она появилась при дворе Доминика, я узнал от тебя, когда ты описывала тех, кого там встретила, и среди прочих упомянула девушку со странным зверьком. В свое время я поймал и приручил его для нее, это верно. Ну, а потом ни с того ни с сего появляется ее слуга, которого я знал еще в Литве, с запиской для меня. Ничего особенно хитрого там не было — она лишь писала слова наоборот, чтобы ее не поняли.
Это я когда-то придумал, чтобы нам не мешали переписываться. Тон ее послания меня позабавил: «Олъгерд, — приказывала она, как царица, — ты меня помнишь, как и я тебя.
Мальчик, бежавший от нас и нашедший приют в Мальборке, должен умереть». Я понял, что она каким-то образом замешана в том, что произошло с тобой, но мне было все равно, каким. Я решил, что она поймет, что я не желаю ее больше знать, если я повешу ее слугу, и так и сделал. Больше она не тревожила меня, и я могу поклясться тебе чем угодно, что до сего дня я не видел ее и не искал с ней встреч. Я хорошо знаю людей и представляю себе, что из нее могло получиться.
Там, где она, всегда будет зло, а мне хватает и своего собственного. Верь мне, я не сговаривался с ней и не имел понятия, что она еще затевает. А теперь убери этот дурацкий кинжал и пойдем. Мы и так потеряли много времени.
Мадленка перевела дух и опустила клинок. Держать его все время наготове было все-таки утомительно.
— Нет, — сказала она. — Ты уже слышал: я останусь здесь.
— Нет? — повторил Боэмунд недоверчиво. — Даже после того, что я рассказал тебе?
Мадленка упрямо выпятила нижнюю губу.
— Особенно после того, что ты мне рассказал, неважно, правда это или нет. Я останусь здесь и доберусь до истины, чего бы мне это ни стоило.
Ты мне не веришь? — печально спросил рыцарь. — Ты не веришь мне?
— Не знаю, — честно сказала Мадленка. — Но с тобой я никуда не поеду.
— Даже если я дам тебе клятву, что все, что я рассказал здесь — правда?
— Рыцарь, — нетерпеливо сказала Мадленка, дергая плечом, — я видела твои клятвы и знаю, чего они стоят. Не оскверняй свою бессмертную душу, она тебе еще понадобится.
— Да как ты смеешь… — начал Боэмунд в ярости, делая шаг по направлению к ней.
Мадленка вжалась в стену.
— Если ты ко мне подойдешь, — сдавленно сказала она, — видит бог, я закричу, и тогда тебе уже не выбраться отсюда. Хочешь, чтобы тебя посадили на кол, как твоего друга Ульриха?
Боэмунд только усмехнулся и покачал головой.
— Смерти я не боюсь, — бросил он презрительно, — но мне жаль, что я принял твою участь так близко к сердцу.
