Потом порадовался, что в Америке победил Трамп, посетовал, что его враги никак не могут смириться с поражением, все гнобят его, грош цена их демократии.
Илья смотрел на него, лоснящегося, головастого, глядел ему в рот, но слова вылетали у того из масляных губ пузырями и лопались, касаясь экрана изнутри, хотя целились зрителю в его неприкрытую душу. У Ильи душа была занята: он ей перелопачивал хазинские любови.
Потом уже и не слышал, и не видел работающий телек.
Что там Петин отец в ответ ему на Нину?
– А ты передай ему, что я не его собственность! – уже не сдерживался Хазин.
– И не подчиненный! Я вашей Ксении предложения не делал! А что она там себе в голову вбила, это ее дело!
– Петя, ты знаешь, я-то всегда на твоей стороне. Но он и слышать ничего не хочет.
– Да что он может-то?! Уволит меня?!
– Не говори глупостей. Но он сказал, чтобы ты больше эту девочку к нам в дом не приводил.
– Отлично! Приехали!
Несколько дней после этого эфир пустовал. Мама срывалась первой – спрашивала, как дела; Петя отвечал не сразу, нехотя и небрежно.
Зато еще неделю спустя писал сам.
– Мать! Ты в курсе вообще, что он мне тут заявляет?
– Что ты имеешь в виду? Кого? – тут же отзывалась мама.
– Сама знаешь, кого! Твоего Юрия Андреевича! Отказывается помогать мне! Мне тут с человеком позарез нужно познакомиться, чтобы он представил, а он весь говном изошел!
– Петя. Как ты так можешь про него.
– Он вредительствует! Назло мне делает! Воспитнуть меня решил, да?! Поздновато спохватился!
– Может быть, он просто не знает этого человека?
– Все он знает! У меня сейчас без этого контакта все остановится! Ему надо всего один звонок сделать!
– Хорошо, я поговорю с ним.
Как у тебя дела? Как твоя девочка?
– Не дождетесь!
Остальным летом, пока на сцене Нина ждала Петиного отпуска, закулисье существовало своим путем.
– Ты это со своей белорусской девочкой вчера приезжал? Видела у тебя ее в машине из окна, – любопытствовала мать.
– Нет! С совсем другой девочкой. А что, он тоже подглядывал из-за шторок?
– Какой ты ветреный, Петя.
– Ни хрена себе! Теперь ветреный! Вы скоординируйтесь с ним хотя бы! Потому что он мне все уши проел, сколько хороших девок, и какой он был ходок, и какой я дурак, что залип на одной посредственной бабенке. К тому же не местной. Типа он сам москвич.
– Ну не ходок, конечно, но в него все наше общежитие было влюблено.
– Почему я вообще про это должен слушать?!
– Ты бы поднялся с ней к нам. В машине человека тоже держать не очень прилично.
