Очень вкусный суп, от души.
– Там, кстати, вещи ее личные лежат у нас, мы ничего не трогали. Мобильник только звонил, мы всегда выключаем, чтобы работать не мешало. Но все на месте, можете проверить. Расписаться нужно будет, потом распишетесь тогда? Там несколько бумаг, какие-то сейчас, какие-то, когда будете забирать.
Ма, я пока не могу тебя похоронить, я тут, не успел выйти, опять попал в переплет. Ты ведь не обижаешься на меня на самом деле за то, что я к тебе не сразу?
Она не была похожа на спящую, не была похожа на восковую куклу, ни на что из известного Илье не была похожа.
Она была мертвой, она ничего ему ответить не могла.
Прости. Я тебе раньше этого не говорил, потому что не понимал. Потому что считал, что это я встрял во всей этой истории, что я – жертва. А не ты. Прости, что на полгода опоздал к тебе. Что навсегда.
Я все делаю, чтобы тебя отсюда… Но не домой же прямо сейчас, понимаешь?
– Ну, пойдемте? Документы заполним, – позвала девочка.
И тут эта ситуация еще, ма. Я вроде гребу, но куда выгребу, непонятно.
Ничего серьезного, потом как-нибудь расскажу, не волнуйся.
– Аудиенция окончена, – строго сказала очкастый, гнида. – Выдадим – налюбуетесь.
И накрыл ей лицо простыней. Матери это будто не касалось.
– Вот карточка агентства, – вручила ему на выходе картонку девчонка. – Погодите, сейчас я за личными вещами схожу. Можете в печальном помещении подождать, там сейчас пусто.
Илья подчинился и сидел на скамье в печальном помещении, глядел в линолеумный пол. Тоска копилась, неразрешенная, бередила.
Отвернувшаяся от него мать перед глазами маячила.
В коридоре шаркали по ушам люди, шкурили наждаком нервы. Оболочка, говорил Илья себе. Это просто оболочка, упаковка. Голова вбок завалилась – не у мамы. Там матери нет. Это пустой смятый пакет из-под молока в мусорке.
– Ну прости пожалуйста.
И тут тренькнуло. В кармане. Телефон хазинский. Проклюнулся кто-то через скорлупу. Достал, ввел пароль. Сообщение.
– Что там с Ниной? Мама.
Илья моргнул.
– Она не отвечает, – отозвался он.
– Она в больнице. Она тебе не сказала?
– Нет.
– Хоть ей-то ты мог бы позвонить!
Илья потер лоб, убрал телефон. Мог бы. В больнице? Нина?
Потом. Не сейчас."
"Наконец вышла девочка Вика, вынесла мамины вещи – пустой кошелек, выключенный мобильник, на который Илья названивал, цепочку с крестиком. Ключа от дома нигде не было.
– Пойдемте подписывать бумажки.
Вышел из морга – уперся в дровяную новодельную церквушку, обещанную этой Викой.
