Утром отвечал, – сказал Илья. – Сейчас нет с ним связи.
– Картинку ему отправлял. Фотографию. Он не получал? Вотсапп пишет – не доставлено.
– Не знаю, говорю. Меня отправили сюда за деньгами, я должен взять, отвезти.
– Может, подбросить тебя? – спросил вертлявый. – Ты за рулем?
– Я на такси, – сказал Илья.
– Зачем такие деньги на такси возить, давай подвезем, брат! – улыбнулся вертлявый.
– У меня инструкция есть, – упрямо мотнул головой Илья.
Люди, которые смотрели в плазму, не отрывались. Монако играло с Пари Сен-Жерменом.
– Инструкция, бля! Короче, скажи ему, до часа товара не будет, мы его курицу ебнем. А не будет до вечера – его ебнем самого. Если его подвал не учит ничему.
– Что? – переспросил Илья. – Какую курицу?
Вертлявый улыбнулся. Магомед почесал бровь.
– Иса, где ты мне фотку пересылал, покажи пацану.
Тот покопался в телефоне недолго, открыл: девушка заходит в подъезд пятиэтажки. Пальто парусом, шапка, шарф.
Нина.
– Это баба его. Нам партнеры адрес пробили, работу, все.
Заебется ее спасать. Так что скажи, через три часа товар чтобы тут. У нее папа не генерал, всем по хуй. Так что быстрее ехай, понял? И пусть телефон включает, скажи.
– Я скажу.
– Деньги, брат, что? Мусор. Бери, не жалко, у меня еще есть! – засмеялся Магомед. – А жизнь дается человеку только раз, знаешь? Пушкин сказал.
Отвернулся и уткнулся в футбол.
– Проуожу, – прогудел Илье в ухо синий борец с бородой.
В лифте он каждую секунду смотрел Илье в глаза.
Искал там что-то. Но Илья научился за семь лет делать из глаз мутное стекло.
Довел до выхода, развернулся и пошел вразвалочку назад.
Делай, Илья, что хочешь с этими деньгами.
* * *Красный пакет болтался в руке как мешок со сменкой, ничего не весил.
Илья подумал: вот если прохудится, вывалятся пятьдесят тысяч евро на тротуар неощутимо. Свернул его, сунул под куртку, надулось брюшко. Оглянулся – идут за ним бородатые? Едут машины? Казалось, нет.
Добежал до метро; опять осмотрелся.
Нырнул в пустой вагон: тут точно бы заметил – то нет. Они просто отпустили его, просто нагрузили деньгами на всю жизнь и сказали: иди.
Куда теперь?
Менять? Заказывать билеты? Лететь? В банк класть их?
Чего ему бояться? Он пока и невидимый, и свободный. Он на них имеет право, на эти двести пятьдесят тысяч, это ему из главной кассы выдали, пересчитали семь лет молодости в евровый эквивалент. Вот паспорт, вот деньги, вот будущее, уебывай.
