Затем избавили мою юбку от своих цепких захватов и, подбежав к матери, забросали ту вопросами: не холодно ли ей, не хочет ли она пить или есть, и не принести ли ей ещё отвара. Пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы вернуть вежливую улыбку на лицо. Потому что эта женщина точно в курсе своего состояния и наверняка не будет рада излишне бурной реакции, а так же слишком явному сочувствию.
— Мам, это Верити, — представил меня Барст, после чего всё внимание усталых голубых глаз обратилось ко мне.
Кажется, женщине хватило лишь имени, чтобы понять, кто перед ней.
Она сразу же тепло улыбнулась и, с заметным трудом почтительно кивнув, сказала:
— Очень рада, наконец, увидеть вас. Меня зовут Рамира. Я очень хотела лично поблагодарить вас за доброту, но Барст всё упрямился и не спешил приводить вас.
Стало немного стыдно за свою “доброту”. Наше знакомство с паршивцем началось с кражи и тумаков, да и после я не раз расщедривалась на подзатыльники, а о таком больному человеку точно не рассказывают. «Хм, или не совсем человеку», — промелькнуло в мыслях, когда я подошла ближе и увидела по-кошачьи вытянутый зрачок Рамиры.
Пока я старалась максимально не натянуто продолжить беседу, по просьбе матери рыжего семейства мне организовали стул, а так же всей компанией ушли делать чай из собственноручно сделанного сбора. После обмена стандартными фразами при первом знакомстве в комнате повисла тишина, которую я решила бесцеремонно нарушить.
— Могу я задать личный вопрос?
— Конечно, спрашивайте о чём угодно, — как можно гостеприимнее отозвалась хозяйка дома.
Однако я заметила напряжение сковавшее её. Вот только сейчас меня мало волновало попрание законов этого жестокого города.
— Как так вышло, — осторожно начала я, решив позабыть ненадолго о тактичности, — что вам некому помочь? Судя по всему кроме вас у детей никого нет.
Рамира грустно улыбнулась, прекрасно понимая причину моего вопроса и, не став упрекать меня в грубости, спокойно поведала:
— Так уж вышло, что против нашего с мужем брака выступили обе наши семьи.
Ещё бы — мой клан рысей люто ненавидел магов, а династия Яра терпеть не могла двуипостатных. Такие отношения были обречены. Однако в итоге ради будущего, и я, и Ярвис решили отречься от прошлого, тем самым лишая себя поддержки. Ни одна из семей противиться не стала, — грустно улыбнувшись Рамира пояснила: — Мой клан, следуя зову нашего зверя, отрицает нерушимые семейные узы и создан как дань человеческим устоям. Одной рысью больше, одной меньше.
