Мрачно хмыкнув на свои слова, Барст решительно толкнул дверь и пригласил меня внутрь, тем самым давая понять, что говорить на эту тему ему больше не хочется. Я же, не удержавшись, всё же похлопала парнишку по спине. На что получила очень озадаченный взгляд и, смутившись, поспешила сделать вид, что просто отряхиваю его тулуп.
Как же всё-таки иногда сложно выражать сочувствие…
Стоило переступить порог неожиданно тёплого дома, как нас встретили… две девчушки-погодки лет семи-восьми. Обе рыженькие, с любопытно горящими глазами они тут же повисли на Барсте, стоило тому только разуться.
— Это мои сестры Мирта и Ройша, — представил мне Барст девчушек, чтобы затем неожиданно тепло сказать девочкам: — А это тётя Верити, о которой я вам говорил.
— Вкусные пирожки! — вдруг хором завопили малышки и, оставив Барста в покое, без стеснения повисли уже на мне, не переставая повторять: «Это точно ты! Так же вкусно пахнешь!»
Несмотря на внезапную атаку, я быстро опомнилась и дружелюбно улыбнувшись, пообещала после обеда передать сёстрам слишком скрытного Барста горячей выпечки.
За что в благодарность меня чуть не оглушили сдвоенным писком.
— Барст? Ты не один? — вдруг послышалось из ближайшей к крохотной прихожей комнаты.
— Нет, мам, сегодня у нас гостья.
Сказав это, Барст прошёл в сторону, откуда исходил слабый голос и поманил меня за собой. Не став стряхивать с себя девчушек, повисших на мне как мартышки, я придержала их руками и вразвалку пошагала за Барстом — Мирта и Ройша снова довольно завизжали и заливисто расхохотались.
Дети казались такими беззаботно весёлыми, что я оказалась не готова к поджидающей меня картине. Стоило отвести взгляд от сестёр Барста, как улыбка сползла с моего лица."
"В душной комнате на кровати в ворохе тёплых одеял обнаружилась довольно молодая женщина. Возможно, ей не так давно перевалило за тридцать, вот только болезненный вид сделал её похожей на мумию: серый цвет кожи напоминал сухой пергамент, тусклые рыжие волосы солому, а нездоровая худоба и впавшие голубые глаза просто кричали о затяжной болезни.
Так не может выглядеть мать настолько ярких детей, — промелькнула горькая мысль. Моё сердце в груди болезненно сжалось от открывшейся картины и от того как задиристый Барст резко сделался мягче, подошёл к матери и засуетился, помогая ей сесть — сама она была не в силах этого сделать.
Мирта и Ройша так же вмиг стали вести себя тише.
