– Ч-черт, – пролепетал Эдик, всхлипнул и забылся мертвецким сном.
* * *Приехав в переулок Астронавтов, Таран выбрался из угнанного «Ланоса» и осмотрелся. Во дворе было пусто, если не считать парочки забулдыг на дальней скамейке. Почти все окна квартир были погашены, а в некоторых мерцало голубое телевизионное сияние.
Выждав некоторое время, Таран направился к подъезду. Еще в торговом центре он решил забрать вещи и убраться подальше отсюда. Не понравилась Тарану фраза незнакомца про рестораны, ох, не понравилась.
Как бы то ни было, а береженого бог бережет. Возможно, с сатаной на пару.
Сборы в квартире тридцать один заняли не много времени. Загрузив шмотки в сумку, Таран вышел и запер дверь на ключ.
Его спасла спортивная сумка.
Увидев тень, метнувшуюся к нему через лестничную площадку, Таран инстинктивно заслонил сумкой голову. Вещей в ней было немного, но она приняла на себя удар дубинки, а следующий удар нанес уже Таран. Пальцем. В правый глаз физиономии, закрытой вязаной шапочкой с тремя прорезями.
Из-под пальца брызнула кровавая слизь. Уронив сумку, Таран пустил в ход кулаки. Он бил так, словно перед ним находилась боксерская груша. Затем развернул оглушенного противника к себе спиной, разогнался вместе с ним и протаранил бетонную стену чужой башкой. На этом поединок закончился. На память о нем осталась малиновая клякса, украсившая стену.
Подхватив бесчувственное тело под мышки, Таран заволок его по ступенькам вверх и усадил возле мусоропровода. Сорвал самодельную маску, успевшую пропитаться кровью.
Незнакомец слабо всхрапнул, пуская из ноздрей и уголков рта темно-красные струйки. Его вытекший глаз представлял собой жуткую рану. Уцелевший зрачок закатился под лоб, появился на мгновение и снова исчез. Смертельно-бледное лицо было Тарану совершенно незнакомо.
– И что им неймется? – проворчал он, рассыпая вокруг сидящего окурки из жестяной банки.
Прищурился, критически осматривая мужчину. Пожалуй, в полумраке сойдет за пьяного, разбившего рожу о ступеньки. А чтобы раньше времени не очухался…
Таран спустился за дубинкой, вернулся и раскрошил голову горе-киллера, как яичную скорлупу.
Угрызений совести он не испытывал. Если бы не сумка, то эта дубинка со свинцовой начинкой обрушилась бы на голову самого Тарана. Око за око, зуб за зуб. Говорят, Христос отменил эту заповедь? Было дело. Но произошло это до того, как его распяли, а не после. Таран не удивился, если бы узнал, что на кресте Иисус пересмотрел многие свои прежние взгляды.
