– Делать ноги. Сматываться и ложиться на дно.
– На дно гражданин Кротов, он же Таран, не хочет, – возразил Гершин. – На дно он если и отправится, то с гантелями на ногах.
– Гантели? При чем тут гантели?
– А чтобы не всплыл где-нибудь посреди ставка к полному восторгу рыбаков и отдыхающих. Видал когда-нибудь утопленников?
Белобородько поерзал, усаживаясь поудобнее.
– Сомневаюсь, что этот тип позволит привязать к своим ногам гантели, гири или что-нибудь еще. Как он этих троих в «Венеции» уделал! Судя по оперативным сводкам, тот, что с переломанной шеей, уже окочурился, другой на ладан дышит, а у третьего амнистия приключилась.
– Амнезия, – поправил Гершин. – Память бедолаге отшибло.
– Я и говорю. Круто он с ними обошелся.
– Мы с ним круче обойдемся.
– Хорошо бы, – вздохнул Белобородько и завозился, проверяя, легко ли вытаскивается пистолет из-за пояса.
– Хватит дергаться, – прикрикнул Гершин. – Ему про операцию толкуют, а он чухается, как пациент вендиспансера. Мандавошки у тебя, что ли?
– Пистоль, – обиделся Белобородько.
– Стрелять тебе не придется. Стрелять я буду. Хотя ты тоже не спи, лейтенант.
– Не буду. – Это прозвучало твердо.
– Тогда слушай и не перебивай, – продолжил Гершин. – Итак, что мы имеем? Мы имеем очень опасного, но, к счастью, невооруженного преступника. Он, этот преступник, наломал дров в ресторане и теперь шастает где-то по городу, проверяя, нет ли за ним хвоста.
– А хвоста нет, – вставил Белобородько.
– Совершенно верно. Тогда преступник начинает думать, что нападение в «Венеции» было случайным.
Что его просто грабануть решили. Ведь все вроде нормально. Ему сообщники по мобильнику названивают, успокаивают. У него в кармане бабок немерено, а на Постышева для него припрятан целый арсенал.
– И он наконец едет сюда."
"– Куда же ему деваться, – согласился Гершин. – Едет, заходит в подъезд, а там…
– Сюрприз.
Белобородько произнес это голосом ведущего телевикторины.
– А там сюрприз, точно, – сказал Гершин. – И тогда в душу его закрадываются сомнения.
Может, нападение в ресторане было запланировано? Может, его пасут и готовятся брать?
– И что он? – полюбопытствовал Белобородько.
– Он поспешит покинуть подъезд, – усмехнулся Гершин, – и выйдет прямо на нас. Нервы у него будут на взводе. Достаточно будет окликнуть его и попросить предъявить документы, чтобы он запсиховал.
– Тогда лучше держаться от него подальше.
– Это он захочет держаться от нас подальше, лейтенант. Увидит, что мы без оружия, и бросится наутек.
