Тофик, дующий на перебитые пальцы, осознал, что это были только цветочки, когда пересчитал губами и носом клавиши двух ближайших автоматов. Добежавший до двери Санек устремился в обратном направлении, словно подхваченный вихрем. Колян схватился за сломанную в двух местах челюсть. Леха надолго ослеп от крови, хлынувшей из проломленного черепа.
* * *Приходя в себя, парни долго не решались пошевелиться, ошалело глядя то друг на друга, то на Тарана. Он тоже рассматривал поле боя, оценивая урон, нанесенный противнику.
Двое находились в полной отключке, двое были способны лишь на то, чтобы сучить ногами, пытаясь принять позу поудобнее, а пятый, Муслим, нашел в себе силы встать. На нем-то Таран и сосредоточил свое внимание.
– Оклемался? – беззлобно осведомился он. – Адекватно реагировать можешь?
Не отвечая, Муслим поднял с пола пластиковую бутылку, свинтил пробку и принялся лить воду на свою окровавленную голову.
– Напрасно газированную взял, – сказал Таран.
– Тебе-то что?
– Шипишь, как гусь.
– Ты у меня сам скоро шипеть будешь, – пообещал Муслим. – Мы тебя на мангале поджаривать станем. По кусочкам.
Заметив, что друг настроен воинственно, Тофик отважился подать какую-то реплику из своего угла. Таран не поленился подойти поближе, чтобы наградить его пинком под ребра.
– Кончай лопотать по-своему в моем присутствии, бакинский комиссар. Это невежливо.
На середине тирады он отвлекся, чтобы выбить ногой нож, вытащенный одним из игроков.
– Тебе хана, – прохрипел Муслим, открывая вторую бутылку минералки. – Не жилец ты на этом свете, запомни."
"– Все мы смертны, – философски произнес Таран. – Одни раньше, другие позже. Тебя я переживу, парень, хоть ты и моложе меня. Такие, как ты, долго землю не топчут. Тем более чужую землю.
– Я тут официально прописан!
– Вот и веди себя как положено.
– Ты мне указывать будешь? – выкрикнул Муслим, по распухшему лицу которого стекала розовая вода.
Он упорно не желал признавать свое поражение.
И так же упорно отказывался понимать русский язык.
Вытащив пистолет, Таран продемонстрировал его присутствующим и предупредил:
– У меня сейчас с Муслимом разъяснительная беседа будет. Кто вякнет – получит пулю в колено. Кто дернется – в башку. Сидеть смирно, слушать молча, свое мнение держать при себе.
Почуяв неладное, Муслим рванулся к задней двери, но Таран, готовый к этому, настиг его, как коршун цыпленка.
