Стоит только подумать о списке дел, который они набросали в конце заседания, и мне становится дурно. Если бы я устраивал вечеринку у себя дома, то мог бы свалить всю работу на прислугу, сам бы и пальцем не пошевелил. Но сейчас я и есть прислуга, и Руби, нахмурив брови, ясно дала это понять."
"Мне хотелось выть при мысли, что впереди целый семестр таких заседаний. А я еще и не могу тренироваться со своей командой.
Совсем не так я представлял себе последний учебный год.
Когда я шел к машине, мне хотелось только одного – упасть на заднее сиденье, но прежде, чем открыть передо мной дверцу, Перси заметил:
– Сэр, судя по вашему виду, у вас плохое настроение.
– Ты невероятно наблюдателен.
Он неуверенно перевел взгляд с меня на дверцу машины.
– Возможно, вам придется немного сдерживать свой темперамент. Мисс Бофорт расстроена.
Я моментально забыл о дурацком оргкомитете:
– Что случилось?
Перси немного замялся, будто не был до конца уверен, что можно мне доверить, а что нет. Наконец он придвинулся на шаг и тихо произнес:
– Она только что разговаривала с каким-то молодым человеком.
Выглядело так, словно у них конфликт.
Я кивнул, и Перси открыл дверцу, чтобы я мог сесть в машину.
Хорошо, что окна затонированы, Лидия выглядела ужасно. Глаза и нос покраснели, а на щеках застыли темно-серые следы от слез. Она никогда еще не плакала так много, как в последние недели. Я был ужасно зол видеть все это и осознавать, что ничего не могу сделать.
Мы с Лидией всегда были неразлучны. В такой семье, как наша, только и остается держаться друг за друга, что бы ни случилось.
За всю свою жизнь я помню лишь несколько дней, когда мы с сестрой не виделись. Каждый раз, когда ей становилось плохо, я испытывал странное чувство в груди, и у нее было так же. Мама говорила, что с близнецами такое часто случается, и взяла с нас обещание до конца жизни ценить эту связь и не пренебрегать ею.
– Что с тобой? – спросил я, когда Перси поехал.
Она не отвечала.
– Лидия…
– Тебя не касается, – прошипела она.
Я поднял бровь и так смотрел на нее, пока она не отвернулась к окну. На этом наш разговор был закончен.
Я откинулся назад и стал смотреть на разноцветные осенние деревья, которые быстро проносились за окном и сливались в размытую картинку. И мне захотелось, чтобы Перси ехал помедленнее. Не только потому, что от мысли о доме становилось плохо, но и потому, что нужно было выиграть время и вывести Лидию на разговор.
Мне хотелось помочь ей, но я не знал как.
