Мы могли бы обыграть эту идею и раздавать призы тем, кому достанется счастливый кусок.
– Тогда надо будет всех предупредить о начинке, чтобы никто не подавился, – добавила Камилла и наморщила нос.
– Какую музыку будем ставить? – спросила Джессалин.
– Как насчет замиксованной классической музыки? – предложила я.
– Только не твои странные классические электроник-дабстеп-ремиксы, – простонала Лин.
– Но-но! Они крутые! И под них хорошо концентрироваться. – Вся команда посмотрела на меня с недоверием. В поисках поддержки я взглянула на Кирана, который обычно разделяет мой музыкальный вкус.
– Ну же, Киран. Скажи им.
– Есть крутые ремиксы викторианской музыки. Я недавно слышал парочку.
Я благодарно улыбнулась и беззвучно показала ему губами: «Скинь ссылку».
– Короче, я организовал бы оркестр, – сказал Джеймс. – И разучил бы танец для начала вечеринки.
По классу пошел шепот одобрения, а мне стало не по себе. Я вообще не умею танцевать.
– Ну, если я правильно поняла, то с тематикой, мы, кажется, определились, – заключила Лин, и в голосе ее слышалось такое же удивление, какое чувствовала и я сама.
Она указала на доску:
– Тем не менее я бы все же провела голосование. Кто за «Черное и белое»?
Руку никто не поднял.
– Кто за классическую вечеринку?
Снова никто не вызвался.
– А как насчет пресловутой вампирской вечеринки?
Ни одна рука не поднялась.
– А что вы скажете насчет вечеринки в викторианском стиле? – спросила я, и не успела договорить, как четверо уже подняли руки.
Джеймсу, судя по его виду, казалось глупым голосовать за собственное предложение, но потом и он поднял руку.
Я не ожидала, что собрание примет такой поворот. Сведя брови, я посмотрела на Лин.
– Хочу сказать, что мы только что выбрали тематику для Хэллоуина в Макстон-холле.
9
Джеймс
Перси припарковал «Роллс-Ройс» прямо на подъезде к главному входу в школу. Он стоял, прислонившись к машине, держа в одной руке телефон, а в другой – фуражку. Седых волос, пронизывающих его темные волосы, с каждым днем, казалось, становилось все больше.
Увидев меня, он тут же убрал телефон, надел фуражку и выпрямил спину. Делать все это было не обязательно, и он это прекрасно знал.
Я шел по лестнице вниз, и люди передо мной расступались. Похоже, выглядел я так же скверно, как и чувствовал себя. А всему виной проклятый оргкомитет! Я уже пожалел о том, что не держал язык за зубами и не оставил при себе идею с викторианской вечеринкой.
