– Вот только не спрашивай.
– Почему же нет? – Я гладила его по щеке и чувствовала, какая шершавая у него кожа. Проступала щетина, которую утром он уже наверняка сбривал. При этом Джеймс, я уверена, неотразим с темной дымкой волос.
– Ты была права, когда говорила, что я сам не знаю, чего хочу от жизни. Я вообще не задумывался о том, что бы мог делать, потому что, если я разрешу себе мечтать, будет только тяжелей.
Он все еще думал, что у него нет шанса самому решать, как должна выглядеть жизнь. Да и как он мог думать иначе, если его ждало наследство, которое ляжет на плечи тяжелым грузом.
– Мечты важны, Джеймс, – прошептала я.
– Тогда ты и есть моя мечта.
У меня на миг перехватило дыхание, но я быстро поняла, что это была лишь вялая попытка отговориться и не реагировать на то, что я сказала.
– Это не работает, к сожалению.
Он криво усмехнулся:
– Да было бы и слишком просто к тому же.
– Чего же тебе хотелось бы? Что тебя больше всего воодушевляет?
Над этим ему пришлось некоторое время думать.
Я почувствовала, как он вдруг напрягся, и поцеловала его в грудь, как бы говоря, что все хорошо и что ему не надо торопиться.
– Я спорт люблю, – начал он издалека. – И литературу. Искусство. Хорошую музыку. О, и острую еду. Острую азиатскую еду, если уж быть точным. Я бы поехал в Бангкок и все там перепробовал на уличных торговых точках.
Я улыбнулась, уткнувшись в его кожу:
– Наподобие жареной саранчи?
– Вот-вот. – Напряжение медленно отступало.
– Но все это вроде бы из области возможного.
– Это вещи, которые люди предпринимают в отпуске. Это не может рассматриваться как жизненная цель.
Я наглаживала нежные круги по его животу.
– Это только начало. Ты можешь все это делать, когда перестанешь стоять на пути у самого себя.
Джеймс ничего не ответил.
Мне в голову пришла одна идея. Я решительно встала и начала искать на полу свое белье. Оно находилось рядом, отброшенное не так далеко, и я влезла в трусики, а потом в бюстгальтер. Я увидела на стуле у письменного стола серую толстовку Джеймса.
Надела ее и стала осматривать стол.
– Что ты делаешь? – спросил Джеймс. Я взяла черную записную книжку с тисненой витиеватой буквой «Б» и ручку перед тем, как повернуться к нему. Он тоже встал и начал натягивать боксеры.
– Мы сейчас напишем список, – ответила я и забралась с записной книжкой в постель.
Джеймс посмотрел вопросительно. Я похлопала по кровати, показывая ему место рядом с собой. Постель была еще теплая, и запах Джеймса окружал нас.
