Он не собирается немедленно тащить ее… в «свою пещеру», и вообще никуда тащить ее не собирается!
Он рассердился и немедленно сказал глупость:
– Ну, пока! До свидания.
Она кивнула, он повернулся, и вдвоем они двинули к лифтам – «путь наверх» здесь был только один, общий для всех.
В полном молчании, плечом к плечу, они подошли к раздвижным дверям и стали.
– Здрассти, Елена Сергеевна.
– Добрый день, Слава.
– Можно я к вам зайду после совещания? У меня вопрос.
– Да, конечно.
Слава стрельнул глазами в ее спутника, будто оценил, сделал странный жест, нечто среднее между кивком и поклоном, и отвернулся.
Хорошо, что половина сотрудников новенькие, подумала Лёка. Никто ничего помнить не может.
Хотя и помнить-то нечего!..
– Здравствуйте, Елена Сергеевна! – у нее за плечом негромко сказал тот, перед которым ей было так неловко, и она с изумлением обернулась и посмотрела.
– Мы же здоровались!
– Да мы уж и прощались.
Да. Это точно. Они уже попрощались.
Столько лет прошло, она даже не узнала его там, на улице! Впрочем, она сразу его узнала.
Лифты пришли, как водится, все одновременно, и в просторном хромированном пространстве, увеличенном зеркалами и полировкой, она и он, конечно же, оказались вдвоем.
– Тебе какой?
– Шестой.
Он нажал две кнопки. Она не стала смотреть, какая вторая.
– Как ты живешь, Лёка?
Она улыбнулась храброй независимой улыбкой.
– Я хорошо. А ты как живешь, Платон?..
Его звали Платон Легран, надо же такому быть!..
Была какая-то невразумительная история про петербургского дедушку-ресторатора, а может, и не дедушку вовсе, а прадедушку или прапрадедушку, оставившего в наследство такую фамилию.
Платон никогда подробно не рассказывал, а то, что рассказывал, Лёка слушала вполуха, из вежливости.
Слишком много в последнее время развелось потомков дедушек-рестораторов, дедушек-великих-князей, бабушек-балерин Мариинского театра, тетушек-фрейлин и дядюшек-камергеров.
Все вранье!..
Камергеры, князья и балерины – которых не успели расстрелять – отбыли в Париж, а остальные сгнили на каторге и «вольных поселениях».
Потомок ресторатора посмотрел на нее, усмехнулся загадочно и пожал плечами – видимо, таким образом отвечал на ее вопрос о том, как он живет.
Лифт тренькнул, кабина дрогнула и остановилась.
Вот и поговорили.
– Ну… пока. Да?
– Кофе пить со мной не пойдешь?
Лёка засмеялась.
Если бы прошло триста лет – ну, даже с половиной, – она все равно узнала бы его по этому вопросу.
