– Можно к вам, Павел Николаевич?
– Заходите, Игорь.
Вот и прекрасно. Значит, можно не звонить.
– Павел Николаевич, я принес заявление об уходе. Подпишите?
Пожалуй, в последние лет пять из своих сорока двух Волков никогда так сильно не удивлялся.
Он так удивился, что спросил, чувствуя себя Виталиком Камаровским:
– Вы уходите… куда? В отпуск?
Осипов посмотрел на шефа оценивающе – может, у него похмелье? Плохо соображает? Не проспался еще?
– Я хочу с работы уволиться, – выговорил он раздельно и немного с вызовом.
– Вот заявление принес. Подпишите, пожалуйста, Павел Николаевич!
Волков сел за свой громадный стол, заваленный разного рода бумагами, принял у Игоря листок и прочитал его.
– А что за спешка, я не понял? Или вы давно собирались?
– Нет, я не собирался.
– Тогда почему?..
– Павел Николаевич, – сказал Осипов и посмотрел в потолок, – у меня личные обстоятельства. Можно я не буду о них говорить?
– Ваши личные обстоятельства – тайна?
– До некоторой степени.
«Ого», – подумал Волков.
– Ну, хорошо. – Он пожал плечами и отложил листок с заявлением. – Давайте так договоримся. До Нового года я увольнять вас не стану, а вы подумаете и, может быть, примете другое решение.
– Нет.
– Что – нет?
– Я не приму другого решения, и, если можно и если это не противоречит КЗОТу, конечно, – тут Игорь Осипов улыбнулся приятной улыбкой, – увольте меня сегодня. Лучше прямо сейчас.
– Я ничего не понимаю, – признался Волков, помолчав.
– Я просто хочу уйти с работы.
– Где вы сейчас найдете другое место?!
– Павел Николаевич, это не имеет никакого отношения к делу!
Волков покосился на листок, исписанный твердым мелким почерком.
– Послушайте, Игорь, найти работу будет очень сложно, вы это прекрасно понимаете. Мы сократили персонал почти вдвое! Хотя мы работаем в основном с госпредприятиями, у которых все же какое-то финансирование осталось. И вы хотите уволиться?! Прямо под Новый год?!
– Да.
– Это глупо.
– Ну и что?
Действительно, подумал Волков. Ну и что?.
.
– Присядьте.
Осипов покачал головой.
– Если вы хотите меня отговорить, ничего не выйдет.
– Точно не выйдет?
– Точно.
Волков опять посмотрел на листок, а потом Осипову в лицо. Лицо было мрачным и решительным. Решительным и непреклонным. Непреклонным и твердым.
Что происходит? Как все это понимать?
– Игорь, вы хороший специалист, и я не собирался вас увольнять, хотя из вашего отдела мы тоже людей сокращали, да вы знаете!
– Знаю, – сказал Осипов мрачно.
