Падать не страшно и не стыдно. Страшно опустить руки и не подняться. Это только ты сама можешь сделать. У тебя обязательно все будет хорошо. Ты маленькая, но уже очень сильная.
Слада важно поднимает носик, вряд ли усваивая весь глубокий смысл моих слов. Малышка же еще. А я их не только для нее сказала, но и себе напомнила.
Сдаю соседку матери. Она с порога начинает ей что-то выговаривать, периодически запинаясь и икая. Успокаиваю себя тем, что мать Слады все же бывает трезвой. У девочки просто есть мать. Жизнь — не сахар.
Но по мне, так лучше, чем в интернате, где ты даже не человек толком. У нас было так. Ни защиты, ни правосудия, не справедливости. Кто сильнее, хитрее, наглее, тот и прав. Это постоянное чувство одиночества и детская мечта — меня тоже полюбят, я тоже буду кому-то нужна.
Забираюсь в душ. Закрываю глаза.
«В моей голове и в моей постели никого, кроме тебя»
Это подкупает. Особенно сейчас, на фоне непрошенных воспоминаний и тех ощущений, что жили во мне с самого детства. Они смешиваются с острым желанием прикосновений, перерастают в невыносимо тягучее, болезненное возбуждение.
Грудь тяжелеет, соски ноют, между бедер становится горячо и влажно.
Жмурюсь, пытаясь выгнать засранца из своей головы, но тело настойчиво требует разрядки до пульсаций в самых чувствительных точках. Прикасаясь к себе, быстро получаю разрядку. Волна сладких судорог проходит по телу.
Подставив лицо под теплую воду, стою ещё пару минут на ватных ногах. Хорошо...
Сквозь шум воды, слышу стук в дверь.
Громкий, короткий. Почему-то сразу приписываю его мужчине. Я не жду никого. Ну ладно. Может Тима притащился.
Заворачиваюсь в полотенце. Оставляя на полу мокрые следы, иду открывать. Толкаю дверь. В подъезде никого, только холодный воздух проходится мурашками по разгоряченной коже.
Нахмурившись, уже собираюсь закрыть дверь, как на глаза попадается белая коробка, похожая на обувную, только без единой надписи. Во мне включается функция «любопытный ребенок». Затаскиваю коробку в квартиру. Ставлю на стол на кухне и осторожно снимаю крышку, а в ней бабочки.
Настоящие! Живые! Разноцветные бабочки!
— Черт бы тебя побрал, Салахов! — счастливо улыбаюсь, поднимая на кончиках пальцев хрупкое насекомое.
Глава 19
Тайсон
Сижу на скамейке у ее подъезда, играюсь с зажигалкой. В куртке нашел. Понятия не имею, откуда она у меня, но сейчас очень кстати. Гадаю, выйдет или нет. Догадается, от кого подарок? По мне, все должно быть очевидно. Записка, коробка с бабочками.
