Это все можно пережить, если научиться ему верить. А Тай очень искренний. У него даже вся его борзота настоящая. Он такой. Сносит энергетикой, бросает вызов одним лишь взглядом и сжигает дотла своими прикосновениями. Делает ошибки, пытается их исправить и делает еще больше ошибок. Ему нужен якорь, который удержит в узде его эмоции. Я постараюсь им стать. Пусть Тай лучше сливает свою энергию на ринге или в постели, чем…
Черт. Я даже думать об этом боюсь.
Завтра у него бой. И это бой, в котором нет правил. И мне очень тревожно за своего дерзкого мальчика.
Развернувшись на бок, сама его обнимаю. Дышу им, уткнувшись носом в твердую грудь.
— Ты чего? — сонно бормочет.
— Все хорошо. Спи, — целую его и замираю, чтобы окончательно не проснулся. Ему обязательно надо выспаться.
— А ты? — устраивается удобнее, проводит пальцами по моей спине и замирает ладонью в районе поясницы.
— И я сплю.
Закрываю глаза. Вслушиваюсь в его глубокое дыхание, в ритм собственного сердца. Непривычно с кем-то спать в одной кровати, да еще и голышом, но усталость все же берет свое и меня плавно утягивает в темноту.
Просыпаюсь от шума льющейся воды. Я укрыта по самый подбородок. На табуретке у дивана стоит чашка с горячим чаем и тарелка с бутербродами.
— Какая прелесть, — улыбаюсь, усаживаясь на диване и забирая себе чай.
Мой золотой мальчик оказывается умеет нарезать хлеб и колбасу. Не все потеряно.
Тай возвращается из душа с полотенцем на бедрах.
— Доброе утро, — довольно улыбается. — Юль, я покурю на кухне? Не хочу с мокрой головой на улицу выходить.
— А бросать когда думаешь?
— Не начинай, — закатывает глаза, вытряхивая вейп из кармана помятых штанов. Грустно на них смотрит. — Мне бы домой заскочить перед тренировкой. Переодеться. Поедешь со мной?
— Я? — чашка в моих руках вздрагивает.
— Ну да. А что не так? Комнату мою посмотришь. С мамой познакомлю и с Филином. Он точно будет тебе рад.
— Филин? — хмурюсь я.
— Кошак мой. Самый добрый и верный член семьи.
— Да я даже не знаю. Отец?
С ним мне пересекаться совсем не хочется.
Я бы, по возможности, держалась от Таира Расуловича максимально далеко.
— Пока мы соберемся и доедем, он свалит. Но ты учти, что прятать наши отношения я ни от кого не собираюсь. Даже от него. Не бойся, — подходит так близко, что мое лицо оказывается в очень интимном положении. — Я буду, — его голос становится глубоким и хриплым, — отстаивать тебя перед всеми. И перед отцом тоже, — полотенце на его бедрах красноречиво оттопыривается.
