Трудно представить, что кто-то из них смог проследить за Грантли, а потом и убить, но, все же, и такую возможность игнорировать нельзя. А если тот, кто осмелился пойти против Грантли, выяснил, что за шантажом стоит именно он, Гастингс? Эта мысль напугала его до такой степени, что он нанял двух телохранителей.
Впрочем, после смерти Грантли ничто не указывало, что жизни Элвина Гастингса угрожает опасность. Вероятно, он зря испугался и раскошелился на двух охранников, его страхи и опасения безосновательны.
Возможно, Грантли действительно покончил с собой. И тогда… тогда все не так страшно и ему, Гастингсу, нужно продержаться еще немного. Новый консорциум уже почти готов, инвестиционные схемы продуманы, и скоро предприятие начнет действовать и приносить доход. Гастингс собирался уже отказаться от услуг Куинби и Ройса, но то, что случилось вчера вечером, не только оживило, но и приумножило его страхи. Теперь он был рад, что поблизости все время маячат эти мрачные и не слишком симпатичные, но сильные и опасные люди.
Скорее бы заработал консорциум. В этот раз все должно получиться, прошлые провалы не в счет! И как только новый проект начнет приносить реальные деньги, он придумает, как избавиться от уже надоевшей жены. Пожалуй, второе самоубийство будет выглядеть несколько странно и кое-кто в высшем свете может задуматься, почему его жены одна за другой сводят счеты с жизнью. Пожалуй, в этот раз придется подготовить несчастный случай. Но это пока в будущем, а сейчас нужно справиться с текущей проблемой.
Возможно, он приуменьшает масштабы случившегося и это не просто проблема, а скорее катастрофа… Гастингс дважды дернул за один из бархатных шнуров, и на пороге немедленно возникли Куинби и Ройс.
Элвин Гастингс уставился на Куинби. С самого начала было очевидно, что он умнее и опаснее своего напарника. А потому он раздражал хозяина больше, чем флегматичный и туповатый Ройс.
– Расскажи мне еще раз о том, что случилось вчера в коридоре второго этажа, Куинби.
– Я уже представил вам полный отчет, мистер Гастингс, – пожал плечами телохранитель. – Добавить мне нечего.
Гастингс с трудом подавил нарастающее раздражение. Его бесило то, что охранник вел себя независимо и не выказывал не то что подобострастия, но и особого уважения к хозяину. Конечно, он был вежлив и не позволял себе грубости, но, все же, его манера поведения казалась аристократу возмутительной.
