Послышалось ей, или в его голосе прозвучали нотки ревности?
– Но почему? – с напускным удивлением спросила она – с научной точки зрения для чистоты эксперимента следует попробовать нескольких джентльменов.
Он остановился как вкопанный и медленно развернул ее лицом к себе. Несколько секунд мужчина вглядывался в ее глаза, и ноздри его трепетали от гнева, а губы были плотно сжаты. Потом выражение лица Энтони изменилось, брови взлетели вверх.
– Вы меня дразните, – сказал Столбридж удивленно.
– Конечно, я пошутила!
– Не делайте так больше, не на эту тему.
– Хорошо. – Она улыбнулась, вполне довольная реакцией.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но у меня вчера вечером создалось впечатление, что вы ничего не имея против моих поцелуев.
– Да. – Луиза покраснела. – Эта часть мне понравилась.
– Я счастлив это слышать.
Он притянул ее к себе и поцеловал. Его губы были как волшебство, которое несло заклятие чувственности; как наркотик, который проникает постепенно, меняя все в организме и заставляя его испытывать новые и странные ощущения.
Жар и восторг зародились в крови. Луиза и не заметила, как ее руки обвились вокруг его шеи. Она легко может привыкнуть к его поцелуям… и потом не сможет без них жить.
Через несколько минут, оторвавшись от его уст, они отдышалась и сказала:
– Должна заметить, что хоть писатели и преувеличивали многие стороны любовных отношений, но в части поцелуев все правда. Это просто волшебно!
Столбридж смотрел на нее с загадочной улыбкой.
– Я приму ваши слова как признак прогресса, – сказал он, наконец, подхватив ее под руку и возобновив движение по дорожке.
– Но с дальнейшими экспериментами придется подождать. У нас есть более насущные проблемы.
– Наше расследование?
– И это тоже. Кстати, я почти уверен, что Гастингс все же непричастен к убийству Терлоу.
– Что?
– Я выяснил, что Элвин Гастингс нанял человека, чтобы следить за Терлоу. Не думаю, что он стал бы это делать, если бы сам планировал убить его.
– Но тогда… тогда получается, что или Терлоу действительно покончил с собой или…
– Или его убил кто-то другой.
Я уверен, что о самоубийстве не может быть и речи. Но сейчас нам некогда сниматься Терлоу. Нас ждет приглашение.
– О, я забыла о еще одном скучном светском рауте? – почти с испугом воскликнула Луиза.
– Нет. Не могу гарантировать, что вы получите удовольствие от встречи, но обещаю, что скучно не будет.
– Боже, да о чем же вы говорите?
– Моя мать приглашает вас завтра на чай.
