Я улыбнулся, обрадовавшись, что помню их имена:
– Остин. И Кайла, да?
Вместо того чтобы упасть на колени, бормоча благодарности, они нервно переглянулись.
– Так это действительно ты.
Остин нахмурился.
– Мэг сказала, что тебя избили какие-то хулиганы. Сказала, что у тебя нет никаких божественных сил, а в лесу ты заистерил.
Вкус во рту напомнил сгоревшую обивку школьного автобуса.
– Она слишком много болтает.
– Но ты – смертный? – спросила Кайла. – Полностью смертный? Значит ли это, что я утрачу свои навыки стрельбы из лука? Я не смогу даже квалифицироваться на Олимпийские игры, пока мне не стукнет шестнадцать!
– А если я потеряю музыкальные… – Остин покачал головой.
– Нет, не может быть. Мое последнее видео собрало пятьсот тысяч просмотров за неделю. И что мне тогда делать?
Умения и таланты, образ, просмотры на Ютьюбе – мои дети выбрали правильные приоритеты. У меня даже потеплело на сердце. Говорите о богах что хотите, называйте их безответственными родителями, но наши дети наследуют наши лучшие черты.
– Мои проблемы никак на вас не отразятся, – пообещал я. – Если бы Зевс начал отбирать божественные силы у всех моих потомков, опустела бы половина медицинских школ в стране. Исчез бы Зал славы рок-н-ролла. В одну ночь рухнула бы вся индустрия гаданий по картам Таро!
Остин заметно расслабился.
– Рад слышать.
– Значит, если ты умрешь смертным, мы не исчезнем? – спросила Кайла.
– Ребята, – вмешался Уилл, – бегите-ка в Большой дом и скажите Хирону, что наш… наш пациент пришел в сознание.
Я приведу его через минуту. И попробуйте рассеять толпу снаружи, о’кей? Не хочу, чтобы все сразу накинулись на Аполлона.
Кайла и Остин понятливо кивнули. Будучи моими детьми, они, конечно, сознавали, как важно контролировать папарацци.
Как только дверь за ними закрылась, Уилл виновато улыбнулся.
– Они в шоке. Мы все в шоке. Привыкнем, разумеется, но какое-то время потребуется.
– Но ты-то, похоже, не шокирован.
Уилл тихонько рассмеялся:
– Я в ужасе. Но если чему и учишься, занимая должность старосты, так это тому, что ты сам должен держаться ради всех остальных.
Давай-ка поставим тебя на ноги.
Это было не так-то легко. Два раза я падал. Кружилась голова, глаза горели так, будто их поджарили прямо в глазницах. Недавние сны кружили в голове, как речной песок, туманя мысли, – женщина с тиарой на голове и символом мира и мужчина в лиловом костюме. Отведи меня к оракулу. С удовольствием его сожгу!
Дышать в домике стало труднее, не хватало свежего воздуха.
