– Еще одно слово – одно! – и я позабуду о том, что с некоторых пор у меня появилась сестра!
Джессика, прихрамывая, бросилась к лестнице, верно, решив не искушать более судьбу, но в последнее мгновение не выдержала: обернулась и выкрикнула, безобразно кривя рот:
– Будьте прокляты! Прокляты! Пусть буря и ветер гуляют по твоему замку, покуда не повергнут его в прах!
Рука Десмонда рванулась к оружию, и Джессика стремглав ринулась вниз по ступенькам, но… но не успела она сделать и двух шагов, как нога у нее подвернулась, Джессика наступила на подол, качнулась вперед – и с криком покатилась кубарем по ступенькам, пересчитав их все… и застыв на повороте лестницы темной, всклокоченной массой.
Десмонд, еще крепче прижавший к себе Марину, не тронулся с места, однако один из лакеев, повинуясь его знаку, сбежал по лестнице, повернул недвижимое тело – и отпрянул с испуганным криком:
– Она мертва, милорд!
Десмонд вздрогнул.
– Она подавилась проклятием, – шепнул он потрясенно, но в следующую минуту голос его, обращенный к слугам, окреп: – Унесите ее в часовню.
И тех несчастных, которых вы нашли за стеной, тоже перенесите туда. Они все будут похоронены в семейном склепе. Сэр Брайан ляжет рядом с Урсулой, Гвендолин – с Алистером. Джессика… это я решу потом. А сейчас, – он подхватил Марину на руки, – сейчас настало время уделить внимание миледи.
Десмонд размашисто зашагал по коридору, и Марина, откинув измученную голову на его плечо, успела увидеть на ступеньке лестницы туфлю со сломанным, стоптанным каблучком…
* * *Десмонд шел так стремительно, что уже через мгновение они оказались возле его комнаты.
Плечом толкнув дверь, он вошел – и Марина едва не лишилась чувств от запаха дров из пылающего камина, горячего куриного бульона, и только что испеченного хлеба, и лавандовой воды, щедро добавленной в ванну, над которой поднимался пар.
Она вдруг так ослабела, что подумала: без горничной ей сегодня, пожалуй, и не раздеться – однако Десмонд не позвал горничных, а опустился в кресло, усадил Марину на колени и принялся сноровисто расстегивать платье и стаскивать с нее.
Марина с изумлением воззрилась на него, и Десмонд кивнул, отвечая не ее невысказанный вопрос:
– Да, да. Я теперь буду сам тебе прислуживать. Ты же знаешь, что я неплохо умею раздевать женщин. Я буду тебя купать, кормить… Я вообще не выпущу тебя больше из рук. Никогда.
Марина блаженно прикрыла глаза. Его руки одновременно оберегали и властвовали.
