– Ты его послал спасти меня?
– Да, да, о господи, да! – Он снова покрыл ее лицо тысячью поцелуев. – Неужели ты думаешь, я мог причинить тебе вред? Да я бы всю кровь свою отдал за тебя по капле! Только ревность… ревность мучила меня и убивала! Я не мог надеяться, не мог верить, что ты полюбила меня.
– Я тоже, – изумленно шепнула Марина, с такой силой обнимая его, что у нее заломило руки.
– Всегда, всегда! – горячечно бормотал он. – Всегда – только ты, одна ты! Я уже собрался ехать искать тебя в Брайтоне, в Лондоне, в России! Если бы не Макбет… Я думал, он спятил.
Он бросался на стену под картиной, драл ее когтями и орал так, что волосы становились дыбом! И тогда я чуть ли не впервые разглядел, что нарисовано на этой картине, и подумал… Я не мог поверить в это, но послал Саймонса за работниками с ломами и кирками, а сам принялся ощупывать стену – и вдруг ты! О Марион!
Он не договорил: короткое, сухое рыдание заглушило его слова, и Марина, тоже сотрясаясь от слез, склонила голову на его плечо.
И вдруг словно молния пронзила: Джессика!
Она рванулась из рук Десмонда, попыталась встать, но ноги подогнулись – Марина упала бы, но Десмонд успел подхватить ее.
– Нет, погоди! – воскликнула она. – Там Джессика. Там сэр Брайан, Гвендолин… они мертвы! И Джессика…
– Тоже? – шепнул он, и Марина отчаянно затрясла головой:
– Ах нет, она жива, только связана. Я обещала спасти ее, я клялась не бросать…
Она с трудом выговаривала слова, но Десмонд все понял мгновенно:
– Стой здесь.
Не сходи с места, чтобы дверь не закрылась.
Марина привалилась к стене, а Десмонд ринулся в комнату, закрывая лицо рукавом, чтобы защититься от жуткого смрада, валившего оттуда.
У Марины тошнота подкатила к горлу, и в ту же минуту Десмонд проскочил мимо нее, волоча на спине спеленатую Джессику, испускавшую короткие хриплые стоны, очень мало напоминавшие человеческий голос.
Десмонд небрежно свалил ее на пол и, махнув набежавшим лакеям и приказав им постоянно держать дверь, выдернул Марину в коридор.
Приковылял Саймонс и замер, простирая к Марине дрожащие руки:
– Миледи! Какое счастье, миледи! Мы уж и не чаяли видеть вас живой!
Повязка, закрывавшая голову Саймонса, съехала набок, и вид у него был самый разбойничий.
Марина только и могла, что слабо улыбнулась."
"Тем временем Десмонд выхватил из-за пояса нож, который торчал там рядом с пистолетом, и одним махом разрезал путы, стягивающие тело Джессики.
