– Сэр Брайан, – пролепетала она, – это вы, сэр Брайан? Встретились ли вы с Урсулою?
Так вот где он был, несчастный, безвестно сгинувший жених! Кабы знала Урсула… Не знала! Сия каморка составляла какую-то особенную тайну замка, и непосвященные не имели о ней никакого представления. Если уж Урсула не знала, то, верно, не знал никто из ныне живущих. Вполне возможно, сэр Брайан попал сюда так же нечаянно, как сама Марина: что-то задел, какую-то панель, на что-то наступил, на какую-то плиту, – и оказался навеки отрезан от невесты, от счастья… от самой жизни! Судя по всему, за эти стены не может вырваться ни звука.
Он, бедный, конечно кричал, пока голос его не превратился в стоны, а затем в последние хрипы умирающего. Он бился в эти непроницаемые стены, ощупал каждый дюйм, пытаясь вызвать к жизни секретный механизм, отпирающий дверь, но постепенно силы его иссякли, и он простерся на полу, не в силах шевельнуть даже пальцем. Солнце, ветер и капли дождя, проникающие сквозь недосягаемые щели в потолке, еще усиливали его мучения.
И вот страдалец испустил дух, отчаянно желая смерти, которая положит конец его мукам, и в то же время пытаясь отдалить ее приход, ибо пока жив человек – жива надежда.
Никто не нашел его, и кабы не новая роковая случайность, участь его так и осталась бы навеки безвестною.
И вдруг Марине почудилось, будто чья-то недобрая ледяная рука стиснула ей сердце."
"А ведь участь сэра Брайана по-прежнему останется безвестной. Как и участь той, которая нашла его… себе на погибель.
Он не смог выбраться отсюда – не сможет и она!
Марина закричала – и крик взвился к потолку, тоненькой, неслышной струйкою просочился сквозь щели, улетучился. Кричи, не кричи… Сэр Брайан кричал, но никто не услышал, хотя его искали изо всех сил. А ее-то никто не будет искать. Никто не узнает… никто не узнает, что она вернулась в замок. Никто и вообразить себе не сможет, что она нуждается в спасении!
Никогда?.. Никогда не выйти отсюда? Стереть пальцы о каменные плиты и убедиться в том, что обитель ужаса не открывается изнутри?! О нет…
Марина отпрянула от скелета, этого чудовищного свидетельства вековечного торжества Смерти, как вдруг новая волна жуткого, отвратительного смрада нахлынула на нее и заставила содрогнуться от мучительного позыва рвоты.
Запах гнили. Запах разложения и смерти.
Марина шагнула в угол, полускрытый тенью, и тут же, отпрянув, извергла содержимое своего нутра на каменный пол.
