Здесь был жарко растоплен камин, причем какими-то очень ароматными поленьями.
Воздух был напоен сладостным духом, и отблески пламени озаряли роскошную постель.
Здесь все было приготовлено для любовного свидания.
Да неужели это скромница Джессика свила дивное, пышное, сладострастное любовное гнездышко? И что, на этом ложе она собиралась совращать Марининого мужа?..
Сначала Марина собралась встретить его в дверях. Объясниться, поговорить, признаться… Но при виде этой неги, этой роскоши она поняла, что есть только одно место, где ей следует ждать Десмонда.
В постели!
Она надеялась, что ей удастся соблазнить нынче Десмонда, что вечер кончится любовными объятиями, а потому под теплым плащом на ней была только тончайшая рубашонка, чудилось, сотканная из белого, призрачного лунного кружева."
"Марина села, потом легла, потом снова села. Как лучше – распустить волосы по плечам? Или предоставить Десмонду расплести косу? Что сделать: сразу, чуть он войдет, окликнуть его? Или молча, с мольбой, протянуть к нему руки? И глядеть, просто глядеть на него, зная, что зеленые глаза ее исполнены в этот миг чарующей силы, против которой он не сможет устоять?
И вот за стеною захрустел песок под чьими-то торопливыми шагами.
Марина вдруг поняла, что у нее не хватит храбрости встретить Десмонда вот так, лицом к лицу.
Она опрокинулась навзничь и едва успела набросить на себя самый краешек тончайшего шелкового покрывала, прикрыв лицо полусогнутой рукой, как дверь распахнулась.
Он вошел и замер на пороге, не говоря ни слова, только глубоко вздохнул. Потом Марина услышала тихие шаги, и вот он уже нагнулся над нею. Она ощутила его взгляд, скользнувший по приоткрытым губам (они вмиг пересохли), по напряженно запрокинутой шее (на ней часто-часто забился вдруг пульс), по едва прикрытой груди (отвердели, приподнялись соски, каким жаром налилось лоно), а потом послышался торопливый шорох одежды.
Он раздевался.
Он не устоял! Сейчас она окажется в его объятиях!
Больше не было сил ждать, и едва только он оперся коленом о постель, как Марина прильнула к нему и с силой cплела руки на его спине, желая никогда, никогда больше не размыкать этих пут, не выпускать его.
Да он и не пытался. Он впился в рот Марины таким неистовым поцелуем, с такой стремительностью навалился на нее, что она перестала дышать и вроде бы даже лишилась на какой-то миг сознания.
