Да это же странная жидкость из флакона, найденного в комнате Джессики! Как это ее угораздило еще и юбку забрызгать?!
– Это не кровь! – воскликнула она, сгибая крючком злополучный палец, на который неотрывно глядела Джессика. – Это…
Она осеклась. Что – это? Краска, которую я нашла в вашей комнате, дорогая мисс Ричардсон?
– Это… я просто порезала палец, – нелепо соврала Марина. Так нелепо, что Джессика и Десмонд враз опустили глаза, словно им было стыдно смотреть на зрелище такой бесстыдной и глупой лжи.
– Ну, я пожалуй, пойду, – пробормотал Десмонд.
– Надо привести себя в порядок.
– Я провожу тебя, – встрепенулась Джессика. – И позову слуг.
Они двинулись к замку. Они уходили вдвоем, Десмонд уходил… А Марина стояла, слушала, как скрипит песок под их шагами, тупо смотрела на этот самый песок и никак не могла понять, почему она предпочла согласиться, что запачкана кровью, вместо того, чтобы просто сказать: краска, мол. Да мало ли где могла она вляпаться в эту краску?! Ну почему, почему она так перепугалась, что Джессика могла догадаться о ее пребывании в своей комнате? Ну ведь не убила бы она Марину в конце концов!
Глава XXII
Павильон в саду
Тем утром Марина проснулась рано, но долго лежала в постели, размышляя, как все-таки попасть в башню.
Она думала также о Флоре, которая в своем увитом розами домике, где молчаливая старуха-мать все так же наматывает на большой клубок нитки с маленьких, ревностно оберегает от всякого постороннего глаза мальчика, одетого в розовые девчачьи одежки, и беспокоится, что с каждым днем ей все труднее скрывать истину.
Марина думала и о капитане Вильямсе. С какой радости он вдруг заявился?! Черт принес, не иначе… черт и унес, потому что более в замок Вильямс не вернулся. Очевидно, успел все-таки на дилижанс, едущий в Брайтон. Вот кабы Десмонд не свалился с коня, он непременно встретился бы с Вильямсом и узнал, зачем тот приезжал."
"Десмонд! О чем бы она ни думала, мысли все время кружились вокруг этого имени и возвращались к нему постоянно.
Так человек, которого водит в лесу леший, ходит, ходит по тропинкам, каждый раз возвращаясь все к той же полянке, откуда начались его блуждания. Вот и она тоже никак не могла вырваться из этого замкнутого круга любви. Марина не произносила даже мысленно этого слова, не понимая, как можно влюбиться в человека, которого считала врагом. Она ведь ненавидела его! Или правду говорят, будто от ненависти до любви – один шаг? Нет, кажется, наоборот: от любви до ненависти.
