Громов выжимает педаль газа в пол, заставляя спидометр биться в конвульсиях.
Путь до квартиры для меня выходит туманным. Я не помню, как мы заходим в вестибюль многоэтажки. Как поднимаемся на лифте на наш этаж и оказываемся в его квартире.
Ничего не разбираю перед собой.
Стараюсь скрыть своё самочувствие, но выходит плохо. Тяжёлое и прерывистое дыхание выдаёт с потрохами.
Оказываясь в коридоре, скидываю туфли. Снимаю дрожащими пальцами пиджак, вешаю его на крючок.
И наконец-то слышу его гремящий после тишины голос:
– Ты хоть день можешь прожить без выкрутасов?
Мужчина стоит ко мне спиной в центре гостиной.
Запускает пятерню в короткие волосы, проходит по ним и хватает себя за затылок, видимо, приводя себя в чувство.
Я стою рядом с гранатой. Бомбой замедленного действия.
Одно неверное слово – и всё взорвётся.
Он оборачивается ко мне на пятках. В глазах – настоящее безумие, непонимание и жажда убивать."
"– Вчера, – выпаливаю, облизывая губы. Всё во рту пересыхает.
– А сегодня так же не могла? – опять летит в меня претензия.
– Могла, – хрипло выдаю и киваю. Боже мой, как всё горит внизу живота… Я сейчас умру. – И вела себя нормально. Пока ко мне этот парень не подошёл…
Боже, не представляю, что было бы, если бы Громов не появился…
Делаю первые шаги к мужчине. Лежала бы там, на плитке, пока меня не нашла бы какая-нибудь курица, не фыркнула и не позвала толпу поглумиться надо мной.
Меня сейчас не они интересуют, если честно.
А Громов.
Он дико напряжён. И разъярён.
Ощущение, что на нём вот-вот рубашка треснет.
Конечно, мышцы у него огонь… Иногда так и хочется провести по ним пальцами, пощупать…
Сглатываю от одного представления, как буду выглядеть в его руках. На нём. Как он сдавливает мою грудь руками…
И лёгкие спирает. Дышать тяжелее становится.
– Он мне что-то подлил в стакан.
– Опять? – усмехаясь, издевается. И в следующий миг голос становится тяжелее, гневнее: – Хватит врать, Ярослава. Я ложь ненавижу.
Да… Хреновая ситуация.
Не поверит… Второй раз уже нет…
– Это правда, – выдыхаю, остановившись возле него.
Поднимаю голову и невольно тянусь руками к его шее. Обвиваю её руками, чувствую на талии сильные ладони. И чтобы не оттолкнул – прижимаюсь к нему сильнее. – Говнюки окружают меня везде. И я повелась. Снова. Это всё из-за тебя, Громов.
– Из-за меня? – карие глаза вспыхивают диким огоньком.
– Из-за тебя. Ты сказал мне быть нормальной. Я была нормальной. А что теперь? Я снова под препаратами. И дико хочу утолить голод.
