В этот момент он был единственной надеждой, следопытом, кто мог хоть немного видеть под снегом и прочитать то, что было недоступно простому глазу. Перед тем как выдать единственно правильное решение, понимал что вся ответственность за исход поисковой экспедиции легла на его плечи, задумался. Но ненадолго, потому что мысли в его голове в этот момент подсказывали только один вариант дальнейших поисков:
— Отнако все тароги ветут к Кучуму, — он махнул рукой в сторону невидимого гольца. — Ходи тута нато.
Если люча хоти оттута, то хоти через перевал. А если тута, потнимайся рятом с ним. Так только могут телай люча. Кыргызы там не хоти, моя знай. Кыргыз хоти за Часки. Тарога отна, нато хоти на Кучум, там слеты ищи, — пояснил Загбой и посмотрел на Залихватова. — Правильно ли я говорю?
— Что же ты меня спрашиваешь? Ты нас ведёшь, тебе и карты в руки! Надо так идти, значит, мы пойдём за тобой, — ответил Николай Иванович.
— Тогта сити не нато, тень короткий, хоти нато, — вскочил Загбой на ноги и пошёл увязывать на оленя вещи.
"
"Вторую неделю по тайге идёт поисковый караван. С тех пор как люди покинули долину Хабазлака, прошло одиннадцать морозных, невероятно долгих ночей. К подобным переходам Загбой привычен, для него ночёвка под открытым небом (гилиун) равносильна тёплой постели в русской избе. Закалённое тело охотника не знает неудобств. В его меховом, оленьем спальнике всегда сухо, тепло, уютно. Жаркая нодья согревает спину. Огонь ласкает следопыту спину и ноги.
А если спина и ноги тёплые, значит, у человека отдыхает весь организм. Стоит Загбою укутаться в спальник, как через минуту его сознание погружено в сон. А утренний рассвет будит его разум бодрым и здоровым.
В подобном состоянии пребывают Мухой и Асылзак. Привычные к трудностями и лишениям отец и сын не страдают бессонницей, чувствуют себя превосходно, так, как будто ночь, проведённая в меховых спальниках, прошла в тёплой юрте.
А вот русские — начальник экспедиции Залихватов Николай Иванович и его помощники Костя и Миша — выглядят неважно.
Для них переход оказался тяжелым, лица почернели, обветрились, глаза потускнели, впали, носы и скулы заострились. Если первые дни аргиша давались легко, с настроением, то последующие выходы давались всё труднее. Не каждый может выдержать бесконечную гонку с утра до вечера, с последующей морозной ночью, когда от холода стонет душа, а мускулы тела периодически стягивает судорога.
